Хетаг Хинчагов: «До «Камбэка» я катастрофически не верил в чудеса»
Расскажи, чем тебя заинтересовал «Камбэк»? Какими были первые впечатления после прочтения сценария?
У меня есть такое необычное желание: я очень хочу, чтобы все мои роли были диаметрально противоположными. Мне всегда кажется обидным, когда говорят, что актер везде одинаковый. Птаха (герой Хетага — прим. ОК!) как раз в сценарии «Камбэка» был очень похож на персонажа Цыгана, которого я играл в сериале «Дядя Лёша». Я поначалу решил, что это сомнительно, но попробовать обязательно надо, потому что это очень классный проект. И когда я оказался на пробах, то увидел через стеклянные двери, как режиссер Динар Гарипов что-то пытается объяснить парню, который пришел передо мной. А у Динара есть особенность — иногда он объясняет что-то, и у него забавно поднимаются две брови. Я вспомнил, что мой дядя делал точно так же. А в Москве у меня есть друг, который общается в такой же манере, как Динар. Почему-то всё это оставило след в душе, и пока я ждал очереди, стал придумывать, каким будет Птаха: взгляд, повадки. Я даже решил, что наберу 20 килограмм для роли, попросил мне сделать залысины, чтобы Птаха был фактурным. .
В кино я не так давно, и у меня еще никогда не было такого, чтобы я прочитал сценарий и понял, что это мегахит. Или наоборот — читаю и заранее знаю, что это не зайдет. Но я прочитал и мне сразу показалось, что это очень интересная история. А еще я тогда узнал, что один из соавторов сценария Алексей Иванов — и был в шоке. Это же просто мастодонт. Я вырос на сериалах «Физрук» и «Мир! Дружба! Жвачка!».
Кстати, говоря о физической форме, в «Камбэке» с героями происходит немало критических ситуаций, в которых им приходится физически защищаться. Мы знаем, что ты занимался боксом — помогло ли спортивное прошлое подготовиться к подобным сценам? Занимаешься ли ты единоборствами до сих пор?
Уже не занимаюсь, только в зал хожу, потому что для другого проекта мне надо было как раз скинуть обратно эти 20 набранных килограмм. Но вот в «Камбэке», кстати, я попросил все трюки и сложные сцены делать самостоятельно, без каскадеров.
Ты тяготел к творчеству с самого детства, и родители наверняка очень гордятся твоими достижениями. Смотрит ли семья проекты с твоим участием? Как им «Камбэк»?
Да, я с 5 лет хотел заниматься творчеством. Мой папа достаточно консервативных взглядов, и он говорил, что актерство — это ненастоящая профессия. Потом, конечно, он изменил свое мнение. Вообще я живу в Москве один с 15 лет, мамы рядом на премьере не было. Когда я приехал домой, мне очень нужно было, чтобы мама посмотрела первые серии ночью и позвонила, потому что для меня самая важная из всех возможных категорий критики — мамина. И ей очень понравилось.
Ну а тут меня еще и на премьере «Камбэка» режиссер похвалил при всех, и Александр Петров — кумирище моего детства — сам предложил со мной сфоткаться. (Смеется). Это вообще единственный российский актер, с которым я реально мечтал познакомиться.
Ты в проекте один из самых молодых артистов. Насколько сложно было вливаться в съемки с более опытной командой? Может, были какие-то трудности?
Единственная трудность, которая у меня бывает со взрослыми артистами, — когда все ходят и говорят: «Давай на “ты”!». То ли это воспитание, то ли еще что-то, но для меня такое физически невозможно. С Динаром Гариповым мы могли стоять и шутить про всё, что можно, но почему-то всё равно на «вы». Так и с Александром Петровым было.
Говоря об Александре Петрове, расскажи про ваш опыт взаимодействия на площадке. Что запомнилось, какие впечатления и эмоции вызвало общение?
Сейчас расскажу историю просто для понимания. Представьте: Хетагу 8 лет, он сидит в Осетии, еще очень далек от кинематографа. И он даже подумать не может, что однажды попадет в кино. Он смотрит телеканал ТНТ, в эфире которого периодически появляется Александр Петров в образе полицейского Измайлова в красных кедах. И тут ко мне прилетает тетя из Барселоны, которую я видел два раза в жизни. Она привезла мне те самые красные кеды, я не вылезал из них года три! Сначала они были мне большими, потом они стали как раз, а потом они дико натирали. Другими словами, многие в 2000-х мечтали быть похожими на Брюса Ли и ван Дамма, а я в детстве хотел быть похожим на Измайлова. Поэтому для меня это просто культ становления личности. С первого дня, как я попал в кино, я всё время ждал, когда у меня будет проект с Александром Андреевичем. И вот я приехал в офис Legio Felix на одну из проб, где повсюду висят баннеры с Александром. Я пошутил: «Блин, Петрова бы к нам». И они такие: «Нет, это невозможно, у него загруженный график. У нас будет сниматься другой актер». И в последний момент в проект залетает Александр Петров. На читке мне внезапно говорят, что сейчас здесь будет он. Я был уверен на 100%, что надо мной нагло смеются. Захожу — там реально сидит Александр Петров.
На моей первой смене вдвоем с Александром я ни слова ему не сказал. Это была сцена с ограблением инкассаторской машины. Мы снимаем уже 7 часов, я очень переживаю. Мы сидим в фургоне, где я ни с того, ни с сего спрашиваю: «А как ваши дела?». И тишина. Александр Андреевич поворачивается и говорит: «Хорошо, а твои как?» Я такой: «И мои замечательно!». Опять пауза минут на 10. И я говорю: «Я в детстве был вашим фанатом». И выдаю просто огромную тираду, описывающую мою человеческую симпатию к Александру. А за лобовым стеклом инкассаторского фургона стоит режиссер, которому нас не слышно, потому что там шумоизоляция. Но на мне же петличка, а он в наушниках. И он начинает истерически смеяться, потому что знает, насколько для меня это важно. Вот с тех пор надо мной Динар подшучивает за эту историю про то, как я клялся в любви Александру Петрову.
После этого, кажется, взаимодействие с Петровым сложилось еще более классным образом?
Да, абсолютно. Персонаж у Александра Андреевича скромный и молчаливый, а сам он в жизни очень энергичный. И поэтому иногда бывало такое, что я делал смешную импровизацию, и Александр подбегал, хватал меня за плечо, придумывал еще какую-нибудь забавную шутку и говорил: «Еще вот так скажи». Мы смеялись, он обратно становился серьезным бездомным, а я вот вещал это в массы.
Удалось ли подружиться и начать общаться вне площадки с ребятами, Василисой Коростышевской, Гришей Столбовым, Илларионом Маровым?
Единственное, к чему я не могу привыкнуть в кино, что после проекта все чаще всего перестают общаться. Это странная история, потому что мы жили вместе несколько месяцев, это такой пласт жизни, который просто выбросить я, например, не могу. ????Василиса Коростышевская — это будущее русского кинематографа, она гениальна! Нас очень сплотила одна история: Василиса повредила себе ногу, и я ее 10 ночей подряд до уборной на руках носил, ее на инвалидной коляске и на площадку привозили. С Илларионом тоже очень дружим, с ним можно часами разговаривать. Ну и Гриша Столбов — он у нас был самый младшенький, самый любимый. Со всеми у меня замечательные отношения.
У вас с Птахой много общего? Тебе самому близок образ того самого «пацана с района», который старается делать всё по справедливости?
Да. Птаха — это человек, который должен был вырасти из меня, если бы я рос только с отцом. Потому что у меня папа — человек очень пацанских взглядов. И на бокс он меня из-за этого записал. Поэтому Птаха — это версия меня из параллельной вселенной. Когда я придумывал этого персонажа, я хотел, чтобы Птаха очень много шутил, что в целом присуще и мне. Но мне также хотелось, чтобы он еще больше начинал шутить в моменты, когда ему больно. И поэтому, если вы посмотрите любую сцену, где Птаха один грустит, то сразу после нее идет сцена, где он просто вываливает все эмоции, которые у него накопились. Это даже не всегда смешно. Он просто пытается не показывать людям, насколько у него непростая жизнь.
В сериале есть классная сцена, которую я случайно придумал на ходу. В ней я читаю свое стихотворение, и мне кажется, что это нас очень сильно сблизило с Птахой. Там Илларион сидит в подвале и говорит: «Я в детстве мечтал стать футболистом». И я говорю: «А я в детстве мечтал поэтом стать». И Илларион опешил, но он профессионал и подыграл мне : «И что, написал что-нибудь?». Я подыграл ему в ответ: «Хочу жить как тень…» Тогда я прочитал свое авторское стихотворение, и часть съемочной группы заплакала. Динар пообещал, что он это оставит в монтаже, потому что получилась очень сильная сцена.
«Камбэк» — это не первый твой проект про прошлое. В «Детях перемен» ты перевоплотился в ребенка 90-х, а теперь — в подростка 2000-х. Что помогло погрузиться и перенестись в незнакомые для тебя эпохи? Смотрел ли ты какие-нибудь фильмы и сериалы тех времен при подготовке к роли?
Я всегда начинаю расспрашивать, что в это время ели, потому что для меня еда — это прямое отражение культуры. Еда очень многое говорит об эпохе и о людях, которые в ней жили, о народе, который ее придумал. Еще у меня всегда бывает какой-то альбом музыки. Птаха постоянно слушает раннего Ноггано и другой трушный русский рэп. Еще я смотрел старые фильмы, а Птаху решил сделать киноманом, поэтому в сериале много импровизаций про «Бригаду», «Черепашек-ниндзя», «Человека-паука» и «Терминатора». Для Птахи это тоже способ спасаться от реалий, в которых он живет, именно поэтому он любит кино.
И в целом, мне кажется, что не самый богатый район Владикавказа в моем детстве не сильно отличался от России двухтысячных. Не было глобальных изменений, поэтому это плюс-минус то, в чём я рос. Понятное дело, были чуть более классные условия, но это не диаметрально противоположные истории.
Ты много говоришь про авторские импровизации и осмысление своего героя. Сложно ли было «прочувствовать» историю Птахи с моральной точки зрения? Насколько ты пропускал ее через себя?
Долгое время я был уверен, что придумываю себе какие-то внешние детали, на которых и играю. Но во время съемок мы разговаривали с мамой по видеосвязи, и она мне говорит: «Хетаг, у тебя глаза злые стали, что с тобой?». Вот тогда я понял, что это не так, и Птаха точно наложил на меня определенный отпечаток.
Как ты в целом справляешься с эмоциями во время работы?
Я практически каждый вечер после смены разговаривал с мамой, а это всегда умопомрачительная доза счастья, о чём бы там ни был разговор.
«Камбэк» — сериал не очень простой в том числе и для зрителя. В нём поднимаются сложные темы. На твой взгляд, какова его главная мысль? Ключевые моменты, которые зритель должен вынести для себя после просмотра?
Мне кажется, что «Камбэк» — это кино про любовь. Про любовь друг к другу, к девушке, к друзьям, к жизни, прошлому и настоящему. Это кино, полностью построенное на настоящей любви. Не на кинематографичной диснеевской, а на трушной и моментами жестокой.
Подростки в сериале сталкиваются с трудными ситуациями дома, в школе, на улице. Твой герой стремится раздобыть денег для семьи, Юра нуждается во внимании и хоть каком-то досуге с родителями, а Даша живет с мамой, которая страдает от алкогольной зависимости. Как тебе кажется, как подростки могут справиться с такими ситуациями?
Мне кажется, что это их жизненный опыт, от которого они и взрослеют. Даша ничего не может сделать с тем, что ее мама пьет. Но она может улучшить условия жизни себе и маме, ограничивая ее потребление алкоголя. При этом глобально изменить свою жизнь она не может. И точно так же у моего героя, у Олега и Юры.
Все жизненные обстоятельства — это опыт. К сожалению, взрослые люди очень сильно верят в то, что они правильно живут, всё правильно делают и что-то лучше знают. Например, немногие в курсе, что есть благотворительные организации, которые помогают детям, оказавшимся в трудных ситуациях, и взрослым, которые не справляются. Среди таких фондов — «Шалаш», «Тёплый дом», «Журавлик» и другие — все они стали частью проекта «Камбэк: Помощь рядом». У этих фондов можно всегда получить консультацию, можно к ним обратиться за помощью и поддержкой.
Чему тебя научил «Камбэк»?
Верить в чудеса. Потому что я катастрофически в них не верил. Я очень верил в энергию и, изучая буддизм, понял, что это правда так работает. Я с первого дня в кино говорил, что хочу в проект Кинопоиска и что в этом есть что-то мое. С первого дня, как я посмотрел «Полицейского с Рублёвки», говорил, что хочу познакомиться с Петровым — так всё и случилось. И в последний момент утвердили Петрова, и проект вышел на Кинопоиске. Так что теперь я верю в чудеса.
В начале карьеры каждый актер так или иначе ищет свое амплуа. Расскажи, есть ли роли, которые тебе хотелось бы исполнить больше всего?
У меня в декабре должна быть операция на нос, который был сломан четыре раза. Так что я думаю, что кавказцев мне больше не будут предлагать играть. А я очень хотел сыграть стереотипного кавказца и один раз всё же успел. Для проекта на Первом канале, куда я залетел просто потому, что стремился исполнить эту роль. А в остальном мне очень хочется играть разное. И даже если роль приходит похожая на что-то, что я уже делал, задаюсь вопросом: могу ли я это сделать по-новому, абсолютно не так, как играл до этого? Мне не близка позиция артистов, которые везде одинаковые и оправдывают себя тем, что это их амплуа и их органика. Для меня это, скорее, сигнал того, что актер не самый профессиональный.
Есть ли еще артисты, которые тебя восхищают и чьему примеру ты хотел бы следовать?
Я безумно люблю ДиКаприо и в какой-то момент смотрел всё, что с ним выходило. ДиКаприо однажды сказал, что, когда он не знает, как сыграть героя, он подсматривает у Де Ниро. А мне безумно нравится Де Ниро! Петров же сказал, что подсматривает иногда у ДиКаприо, а я пару раз — у Петрова. А история Марка Эйдельштейна и Юры Борисова — это пример того, что нет ничего невозможного. Я лично вообще не знаю английский, хотя были предложения иностранных проектов, которые не получились просто потому, что я абсолютно не владею языком. Ребята меня очень вдохновили. И, конечно, не буду лукавить, но хочется стать первым российским актером, получившим «Оскар». Да, это фантазия, но, с другой стороны, я во дворах Владикавказа мечтал и о том, что снимусь с Петровым. Почему тогда мечта об «Оскаре» не может сбыться? Если вы меня сейчас заставите поставить всё на предположение о том, буду ли я однажды номинирован на «Оскар» — я однозначно поставлю на то, что буду!
Каким ты видишь сейчас свой актерский путь? Возможно, мечтаешь поработать с конкретным режиссером или актером?
У меня есть несколько российских актеров, с кем я очень хочу поработать: Юра Борисов, Дмитрий Нагиев, потому что он физрук, Сергей Бурунов, а еще Даниил Воробьёв. С последним я недавно досмотрел «Урок» и нахожусь под большим впечатлением. Очень часто бывает такое, что я даже не знаю артиста, хотя он безумно именитый, а потом мы работаем, и я пребываю в шоке от того, какого уровня это профессионал.