Zivert: «Я давно перестала воспринимать свой день рождения просто как повод для праздника»

Юля, с днем рождения! Расскажите, почему вы решили выпустить альбом именно сегодня? 

Спасибо большое! Я давно перестала воспринимать свой день рождения просто как повод для праздника. Несколько лет назад этот день превратился в своеобразный творческий отчет, очень личный ритуал — делиться с теми, кому это важно, новой музыкой. Не просто выпускать песню, а ставить таким образом точку в очередном году.

Почему именно эти треки вошли в альбом «VK Акустика»? 

Мне было очень важно, чтобы в акустический альбом вошли именно те песни, которые стали не просто хитами, а настоящими вехами, причем как для меня, так и для моих слушателей. «Beverly Hills», «Life» «Credo» … Каждая из них — это часть моей истории, истории Zivert, с которой мы все вместе росли. Мне давно хотелось убрать всю эту мощную, танцевальную оболочку, все эти электронные аранжировки и сосредоточиться на самой сути: не просто перепеть, а переосмыслить эти песни, сделать их более камерными, пронзительными, может быть, даже более уязвимыми. Чтобы на первый план вышел не бит, а сам рассказ, то чувство, которое когда-то и рождало эти строки и мелодии. Но всё же главным открытием этого альбома, его фокус-песней стала композиция «смех и грех». Я всегда считала ее самой недооцененной в моем творчестве. Поэтому, когда мы поняли, что будем делать акустический альбом, моей первой и самой яркой реакцией было: «смех и грех!». Я буквально бежала к команде с криком: «У нас есть шанс дать ей вторую жизнь!».

В итоге этот альбом для меня — моя личная благодарность этим работам и нашим общим с вами воспоминаниям. Это как встретиться со старыми друзьями в тишине, без лишнего пафоса, и поговорить по душам, чтобы заново пережить эти эмоции вместе.

Были ли треки, которые было труднее всего (или наоборот легче) адаптировать под акустику? Почему?

Я бы вообще не стала называть это сложностями! Для меня процесс был на удивление органичным. Все песни, даже самые, казалось бы, электронные, неожиданно легко ложились на акустику, открывались с новой, порой даже незнакомой мне самой стороны. Но особенный, личный кайф я получила от работы над «Beverly Hills». Мне давно хотелось сделать что-то в духе музыкального стиля моей любимой Sade, дать такого smooth jazz, soul с отсылкой к девяностым. И именно «Beverly Hills» естественным образом переродилась в акустике в этом жанре.

Чем для вас лично отличается акустика от студийного звучания (эмоционально)? Какой посыл вы вкладываете в этот альбом? Что хотелось донести через него слушателям?

Акустика для меня — это всегда про честность и про отсутствие каких-либо масок. Главной фишкой моих песен всегда были и остаются смыслы, заложенные в них. Получалось так, что в своем творчестве я всегда несла через тексты что-то важное, всеобъемлющее, но перекладывала всё это на мощный танцевальный бит. Честно признаться, порой это была моя личная боль. Часто, записывая новую песню на студии, мне хотелось убедить команду вывести голос на передний план, чтобы слова звучали более объемно. И именно в акустике всё как будто встало на свои места.

Если отталкиваться от эмоциональной составляющей, студийные версии — это как большой праздник, яркий и беззаботный, где можно танцевать и чувствовать себя свободно. А акустика — тот самый разговор после праздника, глубокий и доверительный, когда остаешься на кухне с самыми близкими. Здесь нет места, чтобы спрятаться за аранжировкой, только голос и живые инструменты. Это очень обнаженный формат, и в нём каждая строчка, каждая интонация звучит иначе, более лично.

Расскажите о приглашенном артисте Крип-а-Крипе на альбоме: что вас связывает творчески и лично?

Всё случилось потому, что мы сами выросли на этом звучании. Крип-а-Крип – абсолютная легенда питерского андерграунда. Да, его может не знать широкая публика, но для тех, кто разбирается в рэпе, его имя = знак качества, эталон. 

Когда Паша Мурашов сделал аранж на «Life», мы услышали в демке тот самый грув, это особенное питерское настроение. И вопрос «кто бы мог его дополнить?» даже не стоял. Только Крипл. Он абсолютно гениально владеет рифмой и сумасшедшим флоу. На данный момент из всего альбома именно «Life» звучит у меня на репите их-за его куплета. Я в восторге от того, как он несет мысли, какие обороты использует в своих текстах. 

Что для вас важнее: сохранить оригинальное настроение трека или создать новое в акустической версии? Есть ли в альбоме песни, которые вы полностью переосмыслили по сравнению с оригиналом?

Важно не закрасить старую картину, а осветить ее под другим углом. И да, есть песни, которые переродились практически полностью.

Как вы думаете, чем ваша акустика способна удивить слушателей?

Я не так часто звучу в такой музыкальной палитре. Все привыкли к мощным битам и электронным синтезаторам в моих песнях, а здесь только живые инструменты, только голос и чистая эмоция без какого-либо прикрытия. Это совсем другое качество общения со слушателем, более доверительное.

Кто участвовал в создании альбома: с кем вы работали над музыкой, аранжировками? По возможности расскажите, какие инструменты использовались.

Над аранжировками мы работали с саунд-продюсером Павлом Мурашовым, моим продюсером Богданом Леоновичем и клавишником Дмитрием Чемыревым, а сведением занимался Alex Davia. 

Что касается инструментов, помимо привычных гитар и фортепиано, в альбоме живет и дышит саксофон, который придал некоторым песням джазовое, камерное звучание, контрабас, создающий потрясающую глубину и тепло, и даже труба. А самым масштабным опытом стала работа со струнным квартетом Open Sound.

Если бы вы описали предстоящий альбом тремя словами, какими бы они были?

Честность. Близость. Комната.

Есть ли особые фишки/отсылки в альбоме, на которые важно обратить внимание слушателям?

Вслушайтесь в голос. Я специально оставила в финальных версиях некоторые моменты дыхания, неровности, шероховатости — всё то, что обычно «вычищается» в студийных версиях. В этом альбоме именно эти детали и создают то самое ощущение живой, сиюминутной магии, когда песня рождается прямо здесь и сейчас.