VIP |
Святослав Рогожан: «Меня тянет в сторону сумасшедших художников»
Недавно онлайн-кинотеатр Окко предложил «Встать на ноги» — с драмеди о вернувшемся на волю зэке (Гоша Куценко), который 20 лет спустя внезапно обнаруживает, что его дочь (Мила Ершова) жива — хотя и в инвалидном кресле. Одну из ролей в сериале исполнил Святослав Рогожан, который воплотил на экране профессионального танцора. Кино-Театр.Ру поговорил с актером и узнал о его танцевальной карьере, творческих целях и месте, которое в жизни занимает спорт.
Наверняка я не первый, кто это спрашивает, но как вообще пал выбор на актерскую стезю?
Случайно, как это часто бывает, стечение обстоятельств. Я не знал, что делать после девятого класса, а на меня отец уже давил — спрашивал, хочу я дворником быть или все же найти нормальную профессию. Дворником я быть не хотел, поэтому стал думать и понял, что в моем случае было бы логично и понятно заняться тем, чем и так занимался большую часть жизни — танцами. Сразу решил, что поеду в Москву. Вообще я родом из Казахстана, школу заканчивал в Калининграде, но всегда знал, что Москва — это центр нашего мира, и здесь все перспективы.
Я не из обеспеченной семьи, так что нужно было сразу понимать, где и как жить в Москве. Думал об этом еще в девятом классе и понял, что нужно выбрать какую-то профессию и институт, где я смогу учиться, раз в неделю появляться там и жить в общаге. В итоге моя одноклассница бывшая написала и предложила поддержать её, сходить в театральный класс в Калининграде. Я согласился и за компанию тоже решил выучить прозу, басню и песню. В итоге её не взяли, а меня взяли — так и попал в театральный класс и с тех пор в профессии. Ну а потом уже осознанно поехал поступать в институт в Москву.
Рассматривали ли другие идеи в выборе профессии?
Да нет. Танцы разве что, их рассматривал как что-то серьезное.
А почему с танцами не сложилось? Даже по сценам в третьей серии «Встать на ноги видно», что у вас отличная база.
Я в детстве занимался бальными танцами, плюс немного народными. А когда повзрослел, уже сам ходил на мастер-классы по джаз-фанку, хип-хопу, контемпорари — в общем, какое-то время в своей жизни уделял танцам всегда. В институте это было одно из любимых направлений занятий. Не скажу, что это всегда давалось легко — наверное, легче, чем другим, так как у меня была база из детства, но всё равно приходилось прилагать усилия.
Танец сопровождает меня по жизни: у меня есть товарищи-танцоры, а скоро я буду у хорошего приятеля преподавать актерское мастерство у его учеников, которые танцами занимаются. Ну и вот в прошлом году случился «Встать на ноги», где я играю танцора, плюс был сериал «Джайв», тоже для Okko, где я играю бального танцора. Так что танцы меня так или иначе преследуют: я хотел заниматься этим профессионально, но стал актером. Который делает вид, что он профессиональный танцор. (Смеется.)
Насколько важное место в вашей жизни вообще занимает музыка?
Сейчас меньше, чем в прошлом. Раньше я от музыки зависел, думал, что я просто меломан и очень люблю музыку. А на самом деле я так закрывал свою неполноценность, накачивал себя разной музыкой, чтобы настроить организм и психику на нужную эмоциональную волну. Очень много слушал — вообще не переносил тишину. Если дорога — то обязательно с музыкой. А с течением времени, взрослея, начал налаживать контакт с собой, теперь учусь находиться в тишине. Для меня это уже не так важно, как раньше. Сейчас музыка — это как кино посмотреть, покататься на сноуборде, съездить куда-то, поиграть в футбол, — просто занятие. Я могу включить музыку, послушать её и потанцевать, чаще всё же слушаю за рулем.
Перейдем ко «Встать на ноги». Чем вам приглянулась роль Егора? Может, у вас есть что-то общее?
У этого персонажа была очень интересная арка: она не была прописана такой, какой вышла в итоге, но я увидел большой потенциал у этой роли, мне было, что тут играть. Егор — человек, который стоит перед моральным выбором между свободой и местью, между мечтой и любовью. Мне было интересно в этом разбираться, помочь ему и примерить на себя такую реальность. Мне не совсем нравилось, как он разговаривал в первых драфтах сценария, но так как я видел потенциал, то просто стал много работать над этим героем и развивать его, общаться с режиссером и сценаристом, предлагать какие-то варианты и делать его глубже и шире. Любая интересная роль помогает понять себя, найти новые грани. То, что мне дали сыграть в этом сериале, то, что я придумал, — я такого еще не играл, это было что-то новое. А новое — это то, к чему я всегда стремлюсь, мне это интересно. Не только в актерской профессии — в любой сфере, в целом стараюсь погружать себя в другие миры, пусть даже в общении с людьми. Стараюсь окружать себя не только актерами, но и людьми из других сфер и профессий, погружаться в их реальность и что-то пробовать руками.
А как вы вообще выбираете себе роли? Или это роли вас выбирают?
Не скажу, что меня прям выбирают роли. По крайней мере пока. Я вообще двигаюсь всегда не столько от ума, сколько от сердца, и стараюсь идти за ощущением, за импульсом. От многих ролей после «Трудных подростков» я отказался — в сериале я играл бойкого пацана с фамилией Бойко, который всё решает кулаками, и, естественно, мне начали предлагать роли гопников и пацанов с района — то, что люди уже видели на экранах, то, что у меня получалось хорошо. Но за пять лет съемок я повзрослел и в какой-то момент понял, что вырос из этого амплуа, мне больше неинтересно такое играть. Сейчас у меня есть два принципа, по которым я выбираю роли. Во-первых, я хочу пробовать что-то новое, а во-вторых, должен быть какой-то творческий потенциал и само ощущение от команды, режиссера, кинокомпании, которая снимает. Если я чувствую сердцем, что мне это близко, то соглашаюсь, а если есть сильные сомнения — значит, есть причины, даже если я их не понимаю, а чувствую. Тогда я обычно отказываюсь.
Во «Встать на ноги» вы вновь работаете с супругой Милой Ершовой. Это проще или труднее — взаимодействовать друг с другом почти 24/7?
В нашем случае — проще. Мы с Милой не та пара, которая выясняет отношения на площадке, ругается, что довольно распространено среди людей и обычно мешает процессу. Мы же наоборот работаем очень слаженно — мы еще в институте вместе учились и много работали, так что знаем сильные и слабые стороны друг друга, помогаем друг другу и в целом спокойнее себя чувствуем вместе. Плюс находиться в едином контексте нам выгодно по-актерски: можно обсудить общие сцены, вместе текст учить, готовиться, придумывать что-то, а потом приходить и предлагать что-то режиссеру. Всё это играет нам на руку, и нам всегда рады, когда мы снимаемся вместе, — хотя это большая редкость. Нам вот везет, мы уже трижды вместе играли.
Говоря о «Трудных подростках»: Никита играет в футбол на позиции защитника. А вам близок футбол? Или может какой другой вид спорта?
Я люблю футбол. Еще в Казахстане играл в футбольном клубе «Цесна», потом в Калининграде — за «Балтику», но это длилось недолго, лет до 13. Я всегда был на позиции вратаря. Сейчас тоже регулярно играю в футбол, у нас есть команда своя, одноименная с музыкальной группой Uncle Pecos. Мы играем в любительских турнирах, плюс просто собираемся с друзьями. Сейчас еще пригласили в команду Чертаново в Медиалигу шесть на шесть, которая началась 31 января, буду там играть. Очень этому рад. Сейчас играю на позиции нападающего — иногда полузащитника. По составу тоже разное: бывает пять на пять, бывает восемь на восемь. Мне это не так уж принципиально — главное хорошая компания и игра. Футбол стал для меня чем-то вроде антидепрессанта и терапии: когда мне нужно разгрузиться и забыть о каких-то напряжениях в жизни, я иду и играю в футбол. Мне помогает.
Можно ли вас назвать трудным подростком?
И да и нет. Я, пожалуй, довольно двояким подростком был. Всегда было ощущение, что я такой вот «сын маминой подруги»: меня ставили в пример одноклассникам, в том числе при мне. Это было ожидаемо: я был правильным мальчиком, занимался музыкой, в футбол играл, был вежлив со взрослыми. Но на деле одноклассники видели, каким я был: прогуливал школу и музыкалку, много дрался до девятого класса — мне, увы, не хватало интеллекта, чтобы решать вопросы словами. К счастью, потом научился.
Из-за меня плакала мама, я мог домой не прийти и ничего не сказать, меня теряли — но я всё равно оставался очень воспитанным, даже банально места в транспорте уступал и помогал бабушкам на улице всегда, будучи при этом агрессивным подростком. Конечно, я принес родителям хлопот, но не так, как мог бы: никогда в крайности не уходил. Всегда чувствовал границы и просил прощения, если сделал больно близким.
Если посмотреть фильмографию, то она всё больше состоит из «реалистичных» драм, в то время как фантастики довольно мало. Это сознательный выбор или так просто совпало?
Мне в принципе близка драма, я в ней себя органично ощущаю. В моей жизни было немало драм, и это, как мне кажется, дает мне возможность воспроизводить, ощутить и передать это состояние. Быть внимательным к мелочам, понимать, что и зачем я делаю. Но я не могу сказать, что это какой-то осознанный выбор — всё же это стечение обстоятельств. У меня были и «Подростки в космосе», и «Фандорин. Азазель» — довольно фантастические сериалы.
Могу точно сказать, что мне трудно играть комедию — и вот в них я почти не снимаюсь. Есть сериал «Против всех» на СТС, я там играл, но не отвечал за комедию. Пока что к комедийным ролям я только иду, драма мне куда легче дается.
Знаю, что актерская карьера у вас стартовала еще до учебы, в Калининградском областном драмтеатре, но сейчас как будто всё больше снимаетесь в кино. Работы в театре стало меньше из-за загрузки на съемках или просто больше привлекает кино?
Могу сказать, что у меня довольно тернистый путь. Кажется, что у меня все гладко складывается: после второго курса попал в кино, пять лет снимался в «Трудных подростках», и было ощущение, что всё пошло в гору. Так, наверное, и было до определенного момента: у меня появились первые серьезные заработанные деньги, но после этого наступил провал. У меня немного главных ролей, и я продолжаю за них бороться. Это я к тому, что не могу сказать, что кино занимает так уж много времени: хочется, чтобы ты был востребованным, чтобы тебя везде звали и ты мог выбирать, но всему свое время.
После института я поступал со своим курсом в разные театры, как и все. И в какой-то момент, когда показывались [Владимиру] Машкову, я вышел на улицу и спросил себя, а хочу ли я в театр после института. И вдруг понял, что нет. Тогда спросил себя, иду ли я на этот просмотр потому, что хочу, или потому, что так надо и все идут. И понял, что второе. Стало так легко, когда я это осознал: оказалось, что мне это не нужно на тот момент времени. Перестал ходить пробоваться в театры, продолжил сниматься и выбрал себя. Театр дает стабильность: там много не заработаешь, но можно быть уверенным, что какая-то сумма тебе точно обеспечена каждый месяц. А я выбрал иначе поступить, выбрал нестабильность, но возможность свободно «дышать». В итоге в театр меня привела медийность: меня позвали в жюри на детский театральный фестиваль, где со мной сидел режиссер Сергей Алдонин, и вот он меня позвал в Булгаковский театр. Мне дали главную роль, я там до сих пор играю. А потом мне позвонил режиссер, который ставил спектакль [«Десять посещений моей возлюбленной»] в Театре Наций, и позвал меня на замену артисту, который не мог продолжать играть, и я согласился. В какой-то момент я понял, что всё же соскучился по театру, и сейчас бы с удовольствием взялся за большую роль, но в труппе быть я при этом не готов. Это точно не мой путь — я знаю себя, свое свободолюбие и выбираю быть на воле и на контракте.
Есть ли у вас роль мечты?
Есть, но я очень сомневаюсь, что это когда-нибудь снимут или в театре поставят. Есть у писательницы Айн Рэнд книга «Источник», а в ней персонаж Говард Рорк. Это архитектор, который совершил революцию в своем деле. Он на протяжении всего романа, с самого начала, идет против течения: все идут по понятным путям и поступают в известные компании, занимающиеся архитектурой и постройкой домов по общепринятым нормам, а он решает работать на себя и делает то, за что его осуждают, — делает, как чувствует. Мне это очень близко — я это тоже чувствую и хотел бы сыграть такого героя. Это, наверное, одно из моих самых больших творческих желаний.
Еще хотел бы сыграть князя Мышкина в «Идиоте». Он мне интересен: я вообще люблю персонажей с инаковостью, не похожих на всех. Еще в школе мне нравился Чацкий со своим максимализмом и желанием всё объяснить, доказать миру свою точку зрения. Так что да, меня тянет в сторону сумасшедших художников, каких-то ненормальных маниакальных гениев. Нравятся люди, которые отличаются от мира и у которых есть идея, которой они одержимы.
Знаю, что раньше вы критиковали тех, кто играет в кино без актерского образования, но со временем стали проще к этому относиться. А что на ваш взгляд вообще помогает развиваться в профессиональном смысле? Может, какие-то книги, наблюдение, личный опыт или все же образование здесь важнее всего?
Актерский организм, тело, сознание, эмоции, психика, общее состояние, ментальное, умение говорить, двигаться, чувствовать, проявлять эмпатию — это всё инструменты артиста. Всё, что человек умеет, все навыки — это всё инструментарий. Поэтому нужно быть разным, нужно многое пробовать, многое уметь. Читать книги, разумеется — глубину артиста и его кругозор очень расширяет литература. То же касается насмотренности, внимания к искусству.
Я не противник актеров без образования, нет. Я считаю, что всё можно, если это хорошо получается. Мы в институте когда спрашивали наших мастеров, можно ли сделать так-то или такой-то этюд принести, всегда в ответ слышали, что всё можно, если сделано талантливо. Без образования можно занять свою нишу. Может, кто-то играет одинаковые роли, но играет гениально — это прекрасно. У людей получивших, так называемую «школу», базу, больший инструментарий, они скорее всего больше выходили на сцену, пробовали разное, испытывали себя. Но с другой стороны, актеры без образования могут быть более индивидуальны и психически здоровы, потому что в институтах все равно часто ломают. Я к актерам без образования отношусь абсолютно лояльно, считаю, что у всех есть право на что угодно. Люди могут заниматься, чем хотят, — в принятии, стараюсь помогать тем, у кого меньше опыта, чем у меня.
Какой-то непростой вопрос получился, сложно мысль сформулировать. (Смеется.)
Да, на то и был расчет — интересно было узнать мнение.
Хотите играть в кино? Пожалуйста, у вас на это полное право. Такое же, как у тех, у кого уже есть образование. Может, вы из КВН пришли или комик? Прекрасно, с этим можно добиться больших успехов. Но если вы хотите быть личностью в кино, если хотите больше, чем открывать рот, — нужно развиваться, пойти учиться где-то, углубиться в профессию, нужно впитывать в себя этот мир, быть внимательным к нему, слушать людей, их истории, читать, изучать себя и свои грани, разбираться в сильных и слабых сторонах, находить плохие качества и использовать их, не отворачиваться от них и самого себя. Наоборот, принимать и говорить: да, у меня есть такие черты, такие вредные привычки, но я буду их использовать в работе и постараюсь сделать своим инструментом.
С кем из режиссеров вам хотелось бы поработать в будущем?
С Тарантино. (Смеется.) Честно говоря, не знаю. Конечно, мечтаю поработать с великими — с Финчером, Скорсезе. Это, наверное, маловероятно, но хочется верить, что всё возможно. А если из наших — хотел бы поработать с Ильей Аксеновым, с Пашей Тимофеевым еще раз, который «Встать на ноги» снял. Хотел бы с Жорой Крыжовниковым поработать, с Душаном Глигоровым, с Быковым хотел бы поработать очень. Мне хочется работать с хорошими режиссерами, мыслящими, которые не играют роль режиссера, а таковыми являются. У которых есть свое видение, которым есть, что сказать, которые не притворяются, не подпитывают свои невротические потребности и не самоутверждаются за счет артистов и съемочной группы. Такие на моем опыте были, и это крайне неприятный опыт.
Смотрите сериал «Встать на ноги» в онлайн-кинотеатре Okko с 5 февраля.
Ссылки по теме
«Встать на ноги»: Засиделись на месте
«Вегетация», «Полураспад» и анимационная «Манюня»: Okko представил новинки сезона
Как взлетают на «Пилоте»: хроники деловой программы фестиваля
Саша Бортич, Артем Кошман и Петр Скворцов откроют нелегальное казино в сериале «Нам покер»
Екатерина Новокрещенова: «Мечтаю сыграть Лилю Брик, Масяню и Лолиту Набокова»
«Холостяк», «Атака титанов», советское кино и Fallout: репортаж со съемок «Подростков в космосе»
Видеоверсию циркового спектакля по «Трудным подросткам» покажут этим летом
По «Трудным подросткам» создают цирковой спектакль
Приятно видеть новые лица: Рузиль Минекаев, Мила Ершова и Дарья Верещагина
Финал «Трудных подростков» стартует 14 декабря
Ингрид Олеринская и Дарья Верещагина появятся в финальном сезоне «Трудных подростков»
Никита Волков уходит из центра «Трудных подростков» в пятом сезоне
Владимир Гарцунов: «Если у меня большие уши, как у Адама Драйвера, разве я не могу играть героев?»
Четвертый сезон «Трудных подростков» стартует 10 ноября
«Трудные подростки» вернутся с четвертым сезоном
Сергей Новосад: «В профессии артиста 50% – это удача»
Спасибо, посмотрю: отличные фильмы и сериалы декабря, которые пора наверстать
Все, как у нелюдей: новогодний эпизод «Вампиров средней полосы»
«Трудные подростки» отметят Новый Год вместе с Анной Семенович
«Трудные подростки» 3: Ох, уж эти детки
В третьем сезоне «Трудных подростков» сыграла актриса фильма «Герда» Анастасия Красовская
Наверняка я не первый, кто это спрашивает, но как вообще пал выбор на актерскую стезю?
Случайно, как это часто бывает, стечение обстоятельств. Я не знал, что делать после девятого класса, а на меня отец уже давил — спрашивал, хочу я дворником быть или все же найти нормальную профессию. Дворником я быть не хотел, поэтому стал думать и понял, что в моем случае было бы логично и понятно заняться тем, чем и так занимался большую часть жизни — танцами. Сразу решил, что поеду в Москву. Вообще я родом из Казахстана, школу заканчивал в Калининграде, но всегда знал, что Москва — это центр нашего мира, и здесь все перспективы.
Я не из обеспеченной семьи, так что нужно было сразу понимать, где и как жить в Москве. Думал об этом еще в девятом классе и понял, что нужно выбрать какую-то профессию и институт, где я смогу учиться, раз в неделю появляться там и жить в общаге. В итоге моя одноклассница бывшая написала и предложила поддержать её, сходить в театральный класс в Калининграде. Я согласился и за компанию тоже решил выучить прозу, басню и песню. В итоге её не взяли, а меня взяли — так и попал в театральный класс и с тех пор в профессии. Ну а потом уже осознанно поехал поступать в институт в Москву.
Рассматривали ли другие идеи в выборе профессии?
Да нет. Танцы разве что, их рассматривал как что-то серьезное.
А почему с танцами не сложилось? Даже по сценам в третьей серии «Встать на ноги видно», что у вас отличная база.
Я в детстве занимался бальными танцами, плюс немного народными. А когда повзрослел, уже сам ходил на мастер-классы по джаз-фанку, хип-хопу, контемпорари — в общем, какое-то время в своей жизни уделял танцам всегда. В институте это было одно из любимых направлений занятий. Не скажу, что это всегда давалось легко — наверное, легче, чем другим, так как у меня была база из детства, но всё равно приходилось прилагать усилия.
Танец сопровождает меня по жизни: у меня есть товарищи-танцоры, а скоро я буду у хорошего приятеля преподавать актерское мастерство у его учеников, которые танцами занимаются. Ну и вот в прошлом году случился «Встать на ноги», где я играю танцора, плюс был сериал «Джайв», тоже для Okko, где я играю бального танцора. Так что танцы меня так или иначе преследуют: я хотел заниматься этим профессионально, но стал актером. Который делает вид, что он профессиональный танцор. (Смеется.)
Насколько важное место в вашей жизни вообще занимает музыка?
Сейчас меньше, чем в прошлом. Раньше я от музыки зависел, думал, что я просто меломан и очень люблю музыку. А на самом деле я так закрывал свою неполноценность, накачивал себя разной музыкой, чтобы настроить организм и психику на нужную эмоциональную волну. Очень много слушал — вообще не переносил тишину. Если дорога — то обязательно с музыкой. А с течением времени, взрослея, начал налаживать контакт с собой, теперь учусь находиться в тишине. Для меня это уже не так важно, как раньше. Сейчас музыка — это как кино посмотреть, покататься на сноуборде, съездить куда-то, поиграть в футбол, — просто занятие. Я могу включить музыку, послушать её и потанцевать, чаще всё же слушаю за рулем.
Перейдем ко «Встать на ноги». Чем вам приглянулась роль Егора? Может, у вас есть что-то общее?
У этого персонажа была очень интересная арка: она не была прописана такой, какой вышла в итоге, но я увидел большой потенциал у этой роли, мне было, что тут играть. Егор — человек, который стоит перед моральным выбором между свободой и местью, между мечтой и любовью. Мне было интересно в этом разбираться, помочь ему и примерить на себя такую реальность. Мне не совсем нравилось, как он разговаривал в первых драфтах сценария, но так как я видел потенциал, то просто стал много работать над этим героем и развивать его, общаться с режиссером и сценаристом, предлагать какие-то варианты и делать его глубже и шире. Любая интересная роль помогает понять себя, найти новые грани. То, что мне дали сыграть в этом сериале, то, что я придумал, — я такого еще не играл, это было что-то новое. А новое — это то, к чему я всегда стремлюсь, мне это интересно. Не только в актерской профессии — в любой сфере, в целом стараюсь погружать себя в другие миры, пусть даже в общении с людьми. Стараюсь окружать себя не только актерами, но и людьми из других сфер и профессий, погружаться в их реальность и что-то пробовать руками.
А как вы вообще выбираете себе роли? Или это роли вас выбирают?
Не скажу, что меня прям выбирают роли. По крайней мере пока. Я вообще двигаюсь всегда не столько от ума, сколько от сердца, и стараюсь идти за ощущением, за импульсом. От многих ролей после «Трудных подростков» я отказался — в сериале я играл бойкого пацана с фамилией Бойко, который всё решает кулаками, и, естественно, мне начали предлагать роли гопников и пацанов с района — то, что люди уже видели на экранах, то, что у меня получалось хорошо. Но за пять лет съемок я повзрослел и в какой-то момент понял, что вырос из этого амплуа, мне больше неинтересно такое играть. Сейчас у меня есть два принципа, по которым я выбираю роли. Во-первых, я хочу пробовать что-то новое, а во-вторых, должен быть какой-то творческий потенциал и само ощущение от команды, режиссера, кинокомпании, которая снимает. Если я чувствую сердцем, что мне это близко, то соглашаюсь, а если есть сильные сомнения — значит, есть причины, даже если я их не понимаю, а чувствую. Тогда я обычно отказываюсь.
Во «Встать на ноги» вы вновь работаете с супругой Милой Ершовой. Это проще или труднее — взаимодействовать друг с другом почти 24/7?
В нашем случае — проще. Мы с Милой не та пара, которая выясняет отношения на площадке, ругается, что довольно распространено среди людей и обычно мешает процессу. Мы же наоборот работаем очень слаженно — мы еще в институте вместе учились и много работали, так что знаем сильные и слабые стороны друг друга, помогаем друг другу и в целом спокойнее себя чувствуем вместе. Плюс находиться в едином контексте нам выгодно по-актерски: можно обсудить общие сцены, вместе текст учить, готовиться, придумывать что-то, а потом приходить и предлагать что-то режиссеру. Всё это играет нам на руку, и нам всегда рады, когда мы снимаемся вместе, — хотя это большая редкость. Нам вот везет, мы уже трижды вместе играли.
Говоря о «Трудных подростках»: Никита играет в футбол на позиции защитника. А вам близок футбол? Или может какой другой вид спорта?
Я люблю футбол. Еще в Казахстане играл в футбольном клубе «Цесна», потом в Калининграде — за «Балтику», но это длилось недолго, лет до 13. Я всегда был на позиции вратаря. Сейчас тоже регулярно играю в футбол, у нас есть команда своя, одноименная с музыкальной группой Uncle Pecos. Мы играем в любительских турнирах, плюс просто собираемся с друзьями. Сейчас еще пригласили в команду Чертаново в Медиалигу шесть на шесть, которая началась 31 января, буду там играть. Очень этому рад. Сейчас играю на позиции нападающего — иногда полузащитника. По составу тоже разное: бывает пять на пять, бывает восемь на восемь. Мне это не так уж принципиально — главное хорошая компания и игра. Футбол стал для меня чем-то вроде антидепрессанта и терапии: когда мне нужно разгрузиться и забыть о каких-то напряжениях в жизни, я иду и играю в футбол. Мне помогает.
Можно ли вас назвать трудным подростком?
И да и нет. Я, пожалуй, довольно двояким подростком был. Всегда было ощущение, что я такой вот «сын маминой подруги»: меня ставили в пример одноклассникам, в том числе при мне. Это было ожидаемо: я был правильным мальчиком, занимался музыкой, в футбол играл, был вежлив со взрослыми. Но на деле одноклассники видели, каким я был: прогуливал школу и музыкалку, много дрался до девятого класса — мне, увы, не хватало интеллекта, чтобы решать вопросы словами. К счастью, потом научился.
Из-за меня плакала мама, я мог домой не прийти и ничего не сказать, меня теряли — но я всё равно оставался очень воспитанным, даже банально места в транспорте уступал и помогал бабушкам на улице всегда, будучи при этом агрессивным подростком. Конечно, я принес родителям хлопот, но не так, как мог бы: никогда в крайности не уходил. Всегда чувствовал границы и просил прощения, если сделал больно близким.
Если посмотреть фильмографию, то она всё больше состоит из «реалистичных» драм, в то время как фантастики довольно мало. Это сознательный выбор или так просто совпало?
Мне в принципе близка драма, я в ней себя органично ощущаю. В моей жизни было немало драм, и это, как мне кажется, дает мне возможность воспроизводить, ощутить и передать это состояние. Быть внимательным к мелочам, понимать, что и зачем я делаю. Но я не могу сказать, что это какой-то осознанный выбор — всё же это стечение обстоятельств. У меня были и «Подростки в космосе», и «Фандорин. Азазель» — довольно фантастические сериалы.
Могу точно сказать, что мне трудно играть комедию — и вот в них я почти не снимаюсь. Есть сериал «Против всех» на СТС, я там играл, но не отвечал за комедию. Пока что к комедийным ролям я только иду, драма мне куда легче дается.
Знаю, что актерская карьера у вас стартовала еще до учебы, в Калининградском областном драмтеатре, но сейчас как будто всё больше снимаетесь в кино. Работы в театре стало меньше из-за загрузки на съемках или просто больше привлекает кино?
Могу сказать, что у меня довольно тернистый путь. Кажется, что у меня все гладко складывается: после второго курса попал в кино, пять лет снимался в «Трудных подростках», и было ощущение, что всё пошло в гору. Так, наверное, и было до определенного момента: у меня появились первые серьезные заработанные деньги, но после этого наступил провал. У меня немного главных ролей, и я продолжаю за них бороться. Это я к тому, что не могу сказать, что кино занимает так уж много времени: хочется, чтобы ты был востребованным, чтобы тебя везде звали и ты мог выбирать, но всему свое время.
После института я поступал со своим курсом в разные театры, как и все. И в какой-то момент, когда показывались [Владимиру] Машкову, я вышел на улицу и спросил себя, а хочу ли я в театр после института. И вдруг понял, что нет. Тогда спросил себя, иду ли я на этот просмотр потому, что хочу, или потому, что так надо и все идут. И понял, что второе. Стало так легко, когда я это осознал: оказалось, что мне это не нужно на тот момент времени. Перестал ходить пробоваться в театры, продолжил сниматься и выбрал себя. Театр дает стабильность: там много не заработаешь, но можно быть уверенным, что какая-то сумма тебе точно обеспечена каждый месяц. А я выбрал иначе поступить, выбрал нестабильность, но возможность свободно «дышать». В итоге в театр меня привела медийность: меня позвали в жюри на детский театральный фестиваль, где со мной сидел режиссер Сергей Алдонин, и вот он меня позвал в Булгаковский театр. Мне дали главную роль, я там до сих пор играю. А потом мне позвонил режиссер, который ставил спектакль [«Десять посещений моей возлюбленной»] в Театре Наций, и позвал меня на замену артисту, который не мог продолжать играть, и я согласился. В какой-то момент я понял, что всё же соскучился по театру, и сейчас бы с удовольствием взялся за большую роль, но в труппе быть я при этом не готов. Это точно не мой путь — я знаю себя, свое свободолюбие и выбираю быть на воле и на контракте.
Есть ли у вас роль мечты?
Есть, но я очень сомневаюсь, что это когда-нибудь снимут или в театре поставят. Есть у писательницы Айн Рэнд книга «Источник», а в ней персонаж Говард Рорк. Это архитектор, который совершил революцию в своем деле. Он на протяжении всего романа, с самого начала, идет против течения: все идут по понятным путям и поступают в известные компании, занимающиеся архитектурой и постройкой домов по общепринятым нормам, а он решает работать на себя и делает то, за что его осуждают, — делает, как чувствует. Мне это очень близко — я это тоже чувствую и хотел бы сыграть такого героя. Это, наверное, одно из моих самых больших творческих желаний.
Еще хотел бы сыграть князя Мышкина в «Идиоте». Он мне интересен: я вообще люблю персонажей с инаковостью, не похожих на всех. Еще в школе мне нравился Чацкий со своим максимализмом и желанием всё объяснить, доказать миру свою точку зрения. Так что да, меня тянет в сторону сумасшедших художников, каких-то ненормальных маниакальных гениев. Нравятся люди, которые отличаются от мира и у которых есть идея, которой они одержимы.
Знаю, что раньше вы критиковали тех, кто играет в кино без актерского образования, но со временем стали проще к этому относиться. А что на ваш взгляд вообще помогает развиваться в профессиональном смысле? Может, какие-то книги, наблюдение, личный опыт или все же образование здесь важнее всего?
Актерский организм, тело, сознание, эмоции, психика, общее состояние, ментальное, умение говорить, двигаться, чувствовать, проявлять эмпатию — это всё инструменты артиста. Всё, что человек умеет, все навыки — это всё инструментарий. Поэтому нужно быть разным, нужно многое пробовать, многое уметь. Читать книги, разумеется — глубину артиста и его кругозор очень расширяет литература. То же касается насмотренности, внимания к искусству.
Я не противник актеров без образования, нет. Я считаю, что всё можно, если это хорошо получается. Мы в институте когда спрашивали наших мастеров, можно ли сделать так-то или такой-то этюд принести, всегда в ответ слышали, что всё можно, если сделано талантливо. Без образования можно занять свою нишу. Может, кто-то играет одинаковые роли, но играет гениально — это прекрасно. У людей получивших, так называемую «школу», базу, больший инструментарий, они скорее всего больше выходили на сцену, пробовали разное, испытывали себя. Но с другой стороны, актеры без образования могут быть более индивидуальны и психически здоровы, потому что в институтах все равно часто ломают. Я к актерам без образования отношусь абсолютно лояльно, считаю, что у всех есть право на что угодно. Люди могут заниматься, чем хотят, — в принятии, стараюсь помогать тем, у кого меньше опыта, чем у меня.
Какой-то непростой вопрос получился, сложно мысль сформулировать. (Смеется.)
Да, на то и был расчет — интересно было узнать мнение.
Хотите играть в кино? Пожалуйста, у вас на это полное право. Такое же, как у тех, у кого уже есть образование. Может, вы из КВН пришли или комик? Прекрасно, с этим можно добиться больших успехов. Но если вы хотите быть личностью в кино, если хотите больше, чем открывать рот, — нужно развиваться, пойти учиться где-то, углубиться в профессию, нужно впитывать в себя этот мир, быть внимательным к нему, слушать людей, их истории, читать, изучать себя и свои грани, разбираться в сильных и слабых сторонах, находить плохие качества и использовать их, не отворачиваться от них и самого себя. Наоборот, принимать и говорить: да, у меня есть такие черты, такие вредные привычки, но я буду их использовать в работе и постараюсь сделать своим инструментом.
С кем из режиссеров вам хотелось бы поработать в будущем?
С Тарантино. (Смеется.) Честно говоря, не знаю. Конечно, мечтаю поработать с великими — с Финчером, Скорсезе. Это, наверное, маловероятно, но хочется верить, что всё возможно. А если из наших — хотел бы поработать с Ильей Аксеновым, с Пашей Тимофеевым еще раз, который «Встать на ноги» снял. Хотел бы с Жорой Крыжовниковым поработать, с Душаном Глигоровым, с Быковым хотел бы поработать очень. Мне хочется работать с хорошими режиссерами, мыслящими, которые не играют роль режиссера, а таковыми являются. У которых есть свое видение, которым есть, что сказать, которые не притворяются, не подпитывают свои невротические потребности и не самоутверждаются за счет артистов и съемочной группы. Такие на моем опыте были, и это крайне неприятный опыт.
Смотрите сериал «Встать на ноги» в онлайн-кинотеатре Okko с 5 февраля.
Ссылки по теме
«Встать на ноги»: Засиделись на месте
«Вегетация», «Полураспад» и анимационная «Манюня»: Okko представил новинки сезона
Как взлетают на «Пилоте»: хроники деловой программы фестиваля
Саша Бортич, Артем Кошман и Петр Скворцов откроют нелегальное казино в сериале «Нам покер»
Екатерина Новокрещенова: «Мечтаю сыграть Лилю Брик, Масяню и Лолиту Набокова»
«Холостяк», «Атака титанов», советское кино и Fallout: репортаж со съемок «Подростков в космосе»
Видеоверсию циркового спектакля по «Трудным подросткам» покажут этим летом
По «Трудным подросткам» создают цирковой спектакль
Приятно видеть новые лица: Рузиль Минекаев, Мила Ершова и Дарья Верещагина
Финал «Трудных подростков» стартует 14 декабря
Ингрид Олеринская и Дарья Верещагина появятся в финальном сезоне «Трудных подростков»
Никита Волков уходит из центра «Трудных подростков» в пятом сезоне
Владимир Гарцунов: «Если у меня большие уши, как у Адама Драйвера, разве я не могу играть героев?»
Четвертый сезон «Трудных подростков» стартует 10 ноября
«Трудные подростки» вернутся с четвертым сезоном
Сергей Новосад: «В профессии артиста 50% – это удача»
Спасибо, посмотрю: отличные фильмы и сериалы декабря, которые пора наверстать
Все, как у нелюдей: новогодний эпизод «Вампиров средней полосы»
«Трудные подростки» отметят Новый Год вместе с Анной Семенович
«Трудные подростки» 3: Ох, уж эти детки
В третьем сезоне «Трудных подростков» сыграла актриса фильма «Герда» Анастасия Красовская