Юлия Пересильд о роли в фильме «Красавица», Евдокии Дашиной и тихом подвиге, который до сих пор отзывается в сердце

Что в судьбе прототипа вашей героини, Евдокии Дашиной, стало для вас самым личным вызовом и тяжелым грузом ответственности, когда вы играли подвиг реального человека?

То, что Евдокия Дашина выбрала человечность даже ценой собственного выживания. В блокадном Ленинграде все думали только о том, как выжить: голод, холод, страх. А она в этих нечеловеческих условиях смогла остаться человеком, сохранила свою душу — спасая братьев наших меньших, свою красавицу. Это самое удивительное и самое потрясающее. Именно это восхищает меня в моей героине.

Какая одна вещь в сценарии заставила вас сказать «да» этой роли, несмотря на возможные сомнения?

Сначала я прочитала название «Красавица» и пропустила этот сценарий. Спасибо режиссеру Антону Богданову, что позвонил... Потому что изначально я думала, что это комедия на море. И не уделила сценарию должного внимания. А потом узнала, про что это кино. Антон рассказал. Хорошо, что сразу после разговора с ним я залезла в интернет, стала читать про сотрудников ленинградского зоосада, про Евдокию Дашину и поняла: было бы огромной ошибкой пропустить этот сценарий, это кино. Конечно, я сказала не просто «да», а «очень, очень хочу».

Было ли у вас чувство, что вы не просто играете роль, а вместе спасаете эту историю для зрителя?

Я человек читающий и смотрящий, но до встречи со сценарием ничего об этой истории не слышала. Таких, как я, очень много. И да, в чём-то мы ее спасаем. Фильм сделан не в таких суровых красках, как было на самом деле. У нас бегемот Красавица говорит голосом Марии Валерьевны Ароновой. Фильм ориентирован в том числе на подростков. В этой истории есть юмор и цвет — ярче и насыщеннее, чем, возможно, было в реальности. Именно для того, чтобы историю спасти. Чтобы молодые, подростки посмотрели это кино. Когда говорят «кино про блокаду», многих это пугает, не хочется тяжелого фильма. Но наше поколение и следующие за нами обязательно должны знать эту историю.

Как подход режиссера Антона Богданова повлиял на вашу работу?

Антон — сам артист, а теперь режиссер. Он пришел с актерского места на режиссерское. Понимает, что артистам нужно объяснять, с ними нужно разговаривать, их нужно объединять в команду. И тогда они становятся верными, классными, крутыми помощниками. Мне кажется, у нас получилось собрать крутую команду на съемочной площадке — и всё благодаря Антону. Его шуткам, разговорам, рассказам, ассоциациям. Он зарядил нас этой историей.

Что было самой ценной «подсказкой» о вашей героине: деталь из архивов, слово режиссера или что-то иное?

Антон много со мной разговаривал, рассказывал истории, которые они нашли в архивах. Но самое главное: она мама. Мама этой бегемотихи-Красавицы. Как может вести себя мама? Мама может ругаться, может злиться, может заставлять что-то делать. Бегемотик не хотела есть опилки, но надо было заставлять — чтобы не умерла от голода. Мама поет колыбельную. Она ее мама.

Что в этой роли было для вас абсолютно чужим, чего вы никогда не смогли бы понять или принять?

Знаете, ничего не было чужим. Надеюсь, вы это почувствуете. Это очень близкая и понятная мне роль. Она глубоко в меня попала, потому что я сама мама. Не только для своих детей, а еще для многих. Наверное, знаю, что такое в трудной ситуации собраться, взять волю в кулак и помогать тем, кому трудно. Хотя, слава богу, в такой ситуации, как блокада, мы не оказывались.

Подвиг Дашиной — это титанический физический труд. Как вы готовились к этой роли?

В первую очередь я читала материалы и слушала рассказы Антона о том, что удалось найти в архивах. Ведра с ледяной водой потаскать пришлось — но тут я так скажу: к этой роли я готовилась еще в юности, когда жила с бабушкой в деревне и поливала огород. Что такое коромысла, что такое тяжелые деревянные ведра, я знаю с детства.

Как выстраивались отношения вашей героини с персонажем Славы Копейкина, который пришел с фронта, где смерть очевидна и громка?

Для нее он всё равно ребенок. Даже с фронта пришел — а ребенок. Смешной, трогательный солдат. Сначала сотрудники принимают его не очень, но потом благодарны: он влился в коллектив, пропитался любовью к братьям нашим меньшим, как и они. Она воспринимает его как младшего коллегу. Она вообще такая — всех немножечко учит.

В сценах с Красавицей вы играли с куклой, которую позже заменили на цифровую модель. Как вы выстраивали эмоциональную связь, когда главного партнера физически не было на площадке?

Это моя самая главная боль. Я очень просилась к настоящим бегемотикам, но мне сказали, что это чрезвычайно опасно. Удалось пообщаться с обезьянками, с тигрятами, с очень смешным попугаем. Еще с верблюдами и  лошадками. С бегемотом выстраивали уже по видео. Я внимательно следила: Антон присылал, как снимали, накануне съемок я посмотрела очень много фильмов про бегемотов. Оказалось, они очень резкие, быстрые, реактивные и опасные.

После всего прожитого в этой роли, что лично для вас стало главным уроком от Евдокии Дашиной?

Самый главный урок: на войне очень сложно сохранить жизнь. Но еще сложнее в любых адских, нечеловеческих условиях сохранить свою душу. И те, у кого это получается, — поистине большие люди.

Что эта история о блокаде, по-вашему, важнее всего говорит зрителю сегодня?

Нельзя забывать. Наши прадеды, прапрадеды, деды, бабушки, прабабушки пережили это — и пережили так достойно, мощно, по-человечески. Это главное.