Еда предков

В меню орангутанов входит около двухсот пятидесяти растений и животных. Это меню, как говорится в недавней статье в Nature Human Behaviour, они выучивают в детстве и ранней юности, наблюдая за взрослыми, в первую очередь за матерью. Самки орангутанов кормят детёнышей не один год (бывает, что вскармливание продолжается до восьми лет); зрелость же у орангутанов наступает в 15 лет – то есть в этом возрасте они становятся полностью самостоятельными. Наблюдая пятнадцать лет за окружающими взрослыми, можно многому научиться. Социальное обучение среди животных далеко не редкость, и если уж друг у друга могут учиться шмели и черепахи, то что уж говорить про человекообразных орангутанов.

Однако здесь интересно, как это исследование проводили. Авторы работы воспользовались данными большого проекта, посвящённого суматранским орангутанам, обитающим в одном из индонезийских национальных парков – здесь за ними наблюдают уже много лет, едва ли не поминутно записывая, что орангутаны делают. Но одних только наблюдений мало. В идеале следовало бы поставить эксперимент, в котором молодым орангутанам пришлось бы расти без тех или иных социальных взаимодействий, а исследователи наблюдали бы за их успехами в освоении съедобной флоры и фауны. Поставить такой эксперимент в реальности невозможно, однако его можно поставить виртуально. Социальные взаимодействия у орангутанов бывают разные, но если говорить о том, как молодые обезьяны учатся есть у взрослых, то тут есть три главных: когда молодой орангутан идёт за взрослым туда, где много еды; когда, придя на большую территорию, взрослый орангутан выделяет на ней более мелкие участки с чем-то съедобным и начинает перебирать, что годится в пищу и что не годится, а молодой на это смотрит; наконец, когда молодой орангутан сидит вплотную и буквально смотрит в рот тому, кто ест.

Молодой орангутан смотрит, как его мать с помощью палки достаёт термитов из их гнезда (a), а потом сам пытается проделать то же самое с помощью более толстой палки (b). (Фото: Elliot Howard-Spink et al., Nature Human Behaviour, 2025)

Эти обучающе-пищевые взаимодействия исследователи подсмотрели у настоящих орангутанов, причём не просто подсмотрели, но и оценили их сравнительную важность для развития молодых обезьян, а потом ввели их в компьютерную модель, имитировавшую развитие молодых орангутанов. Задачей виртуальной обезьяны было выучить более двухсот видов еды. Если цифровой орангутан взаимодействовал со взрослыми так же, как реальный, он успевал освоить всю необходимую еду именно за тот срок, за который взрослеют настоящие орангутаны. Если же, например, цифровому орангутану не давали смотреть взрослым в рот (третье из перечисленных выше взаимодействий), то к моменту половой зрелости он успевал выучить только 85% меню. Если из модели устраняли ещё одно социально-пищевое взаимодействие, то рацион к моменту зрелости сужался ещё сильнее и, что важно, дальше уже цифровой орангутан его не расширял.

Иными словами, взрослые обезьяны, по какой-то причине не выучившие от взрослых, что можно есть, а что нельзя, так и будут жить на ограниченном рационе, не обращая внимания на десятки съедобных вещей. Повзрослев, орангутаны остаются в какой-то мере социальными, однако они в большей степени одиночки, чем другие человекообразные обезьяны; наибольшую социальность среди них демонстрируют самки, которые воспитывают детёнышей и чьи участки часто пересекаются. Поэтому долгое детство для орангутанов – единственная возможность узнать о еде всё, что нужно. Социальное обучение есть у разных животных, но для кого-то оно менее важно, для кого-то более. Для орангутанов оно очень важно, и убедиться в этой важности удалось благодаря многолетним наблюдениям, давшим материал для виртуального эксперимента.