Жизнь |
Казанова был реальным лицом и зачем посещал Россию
В мировой культуре существуют два персонажа, которые стали синонимами покорителей женских сердец – Дон Жуан и Казанова. Но если первый был героем вымышленным, то второй абсолютно реальная историческая личность. 300 лет назад, 2 апреля 1725 года, в Венеции родился Джакомо Джироламо Казанова, шевалье де Сенгальт.
Шевалье – это кавалер, а значит дворянин. А между тем семья, в которой родился Джакомо, была актерской. И уже тогда театральные деятели много гастролировали, даже, наверное, больше, чем сейчас. Родители, Гаэтано и Дзанетта, постоянно отсутствовали. А потому воспитанием мальчика занималась бабушка. И, надо сказать, вполне основательно – в 12 лет он уже поступает в университет в Падуе, а в 17 лет заканчивает его с дипломом юриста.Джакомо Джироламо Казанова родился в прекрасной Венеции.
Но пыль документов и крючкотворство не в характере юноши. Обладая неисчислимыми талантами, что докажет своей жизнью, Казанова совершенно не мог сосредоточиться на каком-то одном деле. Ему становилось скучно, и он принимался за что-то еще. А уж развлечь себя, да и окружающих, он мог! Множество женщин прошлого могли бы подтвердить это с мечтательной улыбкой.
Но это был реально талантливый человек. Искренне ненавидя юриспруденцию, он увлекался математикой, играл на скрипке, самостоятельно освоил медицину. Вот последнее обстоятельство сильно поспособствовало началу карьеры – мастера добывать легкие деньги и авантюриста.
Пока все происходит в Венеции, куда Казанова вернулся после университета и где зарабатывал на жизнь, играя на скрипке. Однажды местный сенатор Брагадин возвращался с хорошей гулянки и его прямо в гондоле хватил удар. Ну, то есть инсульт или предынсультное состояние.
Юноша проходил мимо, увидел это и немедленно оказал помощь – сделал кровопускание. Получается, снизил кровяное давление. А потом сам лечил аристократа и весьма успешно. Естественно, тот проникся необычайной благодарностью к спасителю и безоговорочно верил в его талант.
Поэтому, когда Джакомо своему новому покровителю заявил, что владеет неким числовым методом предсказывать будущее, тот сомнений не испытал. И даже притащил своих приятелей, таких же толстосумов, которые на деле проверили способности Казановы. И все было точно! Они же не поняли, что тот ответы намеренно составлял таким образом, что их можно было трактовать как угодно.
Тюрьма в Венеции.
Тем временем святая инквизиция тоже обратила внимание на оккультный талант юноши. О чем его и предупредил Брагадин. Но Казанова уже уверился в своей фортуне и заявил будто-то цифры ему советовали остаться в Венеции и не бояться. Результат – тюрьма. Оттуда Джакомо бежит, как он заверял в своих мемуарах. Разобрав с каким-то арестованным священником крышу и спустившись вниз по простыням.
Теперь он в соседней Франции. И тоже уже вхож в аристократические круги. Джакомо знакомится с министром иностранных дел де Берни и предлагает французскому правительству провести национальную лотерею для пополнения казны. Впервые в мире. И весьма удачно.
Казанова тоже теперь при деньгах, распространяет государственные облигации в Амстердаме и на заработанные средства открывает шелкопрядильную мануфактуру. Набранные девицы постепенно оказываются в его личном кабинете – он перезнакомился со всеми во всех подробностях. Про свое предприятие так и говорил: «мой гарем».
И это не считая многочисленных побед среди дам высшего света, которые одерживал везде, где только можно. Историки знают, что в XVIII веке в Европе нравы при внешней строгости были такими, что своим дедам и бабкам потом обзавидовались жившие в веке XIX. Интимная встреча могла случится где угодно, когда угодно — наличие свидетелей помехой не считалось.
Шулер ездил по всей Европе. Однажды, когда Джакомо приехал в Вену, на него организовали облаву, так как вскрылись его проделки как шулера. В Варшаве Казанова дрался на дуэли из-за женщины, в Барселоне его сажали в тюрьму. Он служил инквизиции и выполнял ее поручения в Риме.
Предприниматель из Казановы, в силу отсутствия привычки заниматься чем-то системно и долго, получился никудышный. Разорился. Тогда решил еще раз проделать трюк с национальной лотереей, но европейские правительства отказывались одно за другим – репутация у Казановы уже была сомнительной. Вот тогда он и решил поехать в Россию, в надежде, что уж туда-то слухи о нем если и дошли, то в кратком изложении.
Во времена Казановы Санкт-Петербург всегда притягивал к себе людей, ищущих деньги и чины. Императрица Екатерина II была умной женщиной и по достоинству оценивала талантливых людей. Потому неутомимый Казанова поехал в далекую Россию.
И вот 21 декабря 1764 года Джакомо Казанова появляется в Санкт-Петербурге. Как раз в самую длинную и морозную ночь в году. Поначалу ему показалось, что представление об этом крае и его обитателях у него в Европах сложилось верное. Здесь кругом все в то время говорили исключительно на немецком языке — изящной французской речи не слышалось.
Это внушало надежду, что про его проделки не шибко осведомлены. Но имя знали и принимали с любопытством и радушно. Однако вскоре Казанова понял, что русские аристократы гораздо образованнее, чем он мог предположить. Французский они все же знали, у каждого был в кармане томик Вольтера. К великой досаде, о его подвигах тоже были осведомлены.
Его целью было проведение в Санкт-Петербурге государственной лотереи, как это было сделано в Париже. Принцип этой лотереи был такой же, как и у известной всем советской игры «Спортлото». Во Франции была развернута широкая реклама. От продажи лотерейных билетов французская корона получила не менее двух миллионов франков. Такой же вариант Казанова хотел провернуть и в России. Но были и другие планы. Например, Казанова планировал предложить императрице разведение шелковичных червей, а также поделиться идеями по выращиванию домашнего скота и различных растений.
По сути, авантюрист хотел стать экономическим советником при дворе. Чтобы добиться этого, Казанова планировал покорить императрицу своим живым умом, поскольку Екатерина была умна и очень ценила это качество в других людях.
Увы, со своими идеями Казанова потерпел поражение. Другое дело, что тут тоже «не лыком шиты» и какой-то итальянский прохиндей их не смутит. Казанова это очень быстро почувствовал. Он предложил Екатерине провести лотерею, и она, внимательно изучив вопрос, отказалась. Она уточнила, что дала бы согласие, если бы билет имел стоимость не менее рубля. Это могло бы предотвратить разорение бедных людей. Так как рубль был очень большой суммой, желание отгадать цифры и получить богатство завело бы бедный люд в пропасть. С дорогими билетами лотерея не могла принести прибыль.
Казанова несколько раз разговаривал с императрицей и даже сумел заслужить ее внимание с помощью хитрых комплиментов и мыслях о столице России. После этого он заговорил о смене юлианского календаря, который использовался в России, на григорианский, применяемый в Европе. Но Екатерина просто пригвоздила Казанову к стене своими доводами. В своих дневниках он писал о том, что она ему говорила. Екатерина объяснила свои возражения, касающиеся разницы в одиннадцать дней между двумя календарями. Она утверждала, что это даже хорошо, так как одиннадцать дней прибавляется ежегодно к лунной эпакте (возрасту Луны). Значит, в России можно считать, что эпакты с Европой одни и те же, но с разницей в год. В Европе день равноденствия приходится на 21 марта, в России на 10 марта, и астрономы постоянно спорят об этом, так как равноденствие может или наступить раньше на 2-3 дня или запоздать. А если быть уверенными в точности наступления равноденствия, то цикл Луны в марте вообще не имеет значения, и, значит, «мы можем праздновать Пасху, когда хотим».
Будучи известным на весь свет карточным игроком, он и в Петербургских салонах вовсю играл. И выигрывал.
Но когда уже мысленно подсчитывал барыши, то узнал, что денег ему никто не отдаст. Потому как все словесные обещания не являются обязательными. А он то восхищался с каким невозмутимым видом русский князь проигрывал 1000 рублей! Любое напоминание о долге считается дурным тоном, недопустимым и возмутительным. Это потом он уже станет долгом чести, при следующих поколениях.
Так что в России с деньгами тоже не задалось. Хотя жить тут было намного дешевле, чем в других столицах. Тем и спасался. Русские юбки, говорят, тоже без внимания не оставлял.
Казанова своеобразно отзывался о русских женщинах. Он писал, что в России дамы правят страной, делают политику, «председательствуют в ученых учреждениях» и так далее. И что одного только не хватает русским красавицам — войсками командовать.
Что же так впечатлило итальянского авантюриста? Конечно, сыграло роль общение с императрицей. Затем Казанову познакомили с графиней Екатериной Дашковой, которая с юности дружила с Екатериной и была ею поставлена главой Российской академии. Казанова также пытался покорить Дашкову своими идеями, однако та, будучи женщиной с блестящим образованием, не впечатлилась его речами, а уж тем более не отреагировала на ухаживания.
Казанова взял в наложницы юную крестьянку, которой дал имя Заира. Девушка покорила его неземной красотой. Она была очень привязана к Джакомо, и все бы было хорошо, но характер у Заиры был невероятно властным и ревнивым. Она закатывала ужасные скандалы, кидала в любовника вазы и другие предметы. Возможно, Казанова был прав, и русским женщинам стоит командовать армией? Перед отъездом из России он передал Заиру своему другу архитектору Ринальди — почтенному и весьма обеспеченному итальянцу шестидесяти лет, которому она давно нравилась.
Побывал Казанова, конечно, и в Москве. Москва: радушная и суеверная
«Кто не видел Москвы, тот не видел России, поскольку жителей Петербурга нельзя назвать истинно русскими, — смело провозглашает Казанова, которому старая столица полюбилась куда больше новой.
— Настоящий русский в Петербурге как чужеземец. Москвичи, в особенности богатые, жалеют тех, кто покинул отечество, а для них покинуть отечество — это покинуть Москву. Они с завистью глядят на Петербург и называют его гибелью России».
В Москве, утверждал Казанова, и воздух чище, и женщины милее и благосклоннее: «Чтобы заслужить поцелуй в губы, достаточно только изобразить, что собираешься поцеловать им ручку». Венецианец с удовольствием разъезжал по балам и театрам, хвастался своей Заирой, которая всюду получала «самые восторженные похвалы», и постоянно обедал.
Московские пиры так же сильно запали ему в душу, как и петербургский мороз, и он не уставал нахваливать гостеприимство старой столицы:
«К себе на обед они ждут всех друзей и знакомых, а друг может привести с собой без всякого предупреждения еще 5–6 персон. И даже если трапеза окончилась никогда вы не услышите от русского „мы уже отобедали, вы приехали слишком поздно“. Нет, не настолько черны их души, чтобы такое вымолвить. Повару дают указание, и обед приготовляют заново».
В Москве церкви едва ли не на каждой улице, рассказывает Казанова, так что по праздникам звон тысячи колоколов бывает оглушительным. При этом жители Москвы, утверждает венецианец, — самые суеверные христиане из всех, что ему довелось видеть.
«Более всего они почитают Святого Николая Чудотворца и молятся своему богу только через этого посредника. Когда русский заходит к кому-либо в дом, то сначала отдает поклон иконе Николая Чудотворца, а уж потом раскланивается с хозяином.
Ежели иконы в комнате нет, то русский сначала будет долго искать ее глазами, а коли не найдет — так и замрет истуканом, и хлопает глазами, и не знает, что делать».
В Росси Казанова провел 9 месяцев, но в целом дела в России не задались, Петербург покинул – тут и без него прохиндеев хватало и куда как более ушлых. Сам Казанова говорил потом, что в этой стране хорошо живется только тем иностранцам, которых пригласили. А вот если сам приехал, то никому не интересен. Вероятно, это наблюдение будет верным и сейчас.
Замок в Богемии, где жил Казанова.
Шли годы, и Казанова старился. Он никогда не был красивым, что и сам признавал. Очаровывал характером, отличной фигурой, раскованностью и изысканной одеждой. Но с годами все это перестало работать. Теперь уже не ему платили за любовь, а он был вынужден платить за нее. Остались лишь его жалобы на некую девицу легкого поведения, которая деньги взяла и ушла.
Казанова к 50 годам становится никому не нужным старым брюзгой, который вечно скандалит со слугами в тех домах, где его еще привечали. Вот, наверное, когда пожалел, что отказался в свое время от французского гражданства и титула. Теперь его уделом стала библиотека графа Вальдштейна в замке Дукс в Богемии.
Его имя так и сгинуло бы в неизвестности, если бы в какой-то момент не заставил себя сесть за перо и на свет появилась «История моей жизни». Впрочем, и ее опубликуют лишь спустя двадцать лет после смерти Казановы 4 июля 1798 года.
Церковь в Богемии, где похоронен Казанова.
В 1820 году издателю Фридриху-Арнольду Брокгаузу в Лейпциге принесут рукопись. Он покажет ее своим друзьям-писателям, те придут в полный восторг. А вслед за ними и вся читающая публика.
Будут сомнения о реальности существования Казановы, многие считали, что, как и Дон Жуан, он вымышленный герой. Ведь о Джакомо успели изрядно забыть даже при его жизни. Но исследователи очень быстро нашли документальные свидетельства правдивости воспоминаний и стало ясно – этот мир действительно посещал величайший соблазнитель и авантюрист по имени Джакомо Казанова.
Шевалье – это кавалер, а значит дворянин. А между тем семья, в которой родился Джакомо, была актерской. И уже тогда театральные деятели много гастролировали, даже, наверное, больше, чем сейчас. Родители, Гаэтано и Дзанетта, постоянно отсутствовали. А потому воспитанием мальчика занималась бабушка. И, надо сказать, вполне основательно – в 12 лет он уже поступает в университет в Падуе, а в 17 лет заканчивает его с дипломом юриста.Джакомо Джироламо Казанова родился в прекрасной Венеции.
Но пыль документов и крючкотворство не в характере юноши. Обладая неисчислимыми талантами, что докажет своей жизнью, Казанова совершенно не мог сосредоточиться на каком-то одном деле. Ему становилось скучно, и он принимался за что-то еще. А уж развлечь себя, да и окружающих, он мог! Множество женщин прошлого могли бы подтвердить это с мечтательной улыбкой.
Но это был реально талантливый человек. Искренне ненавидя юриспруденцию, он увлекался математикой, играл на скрипке, самостоятельно освоил медицину. Вот последнее обстоятельство сильно поспособствовало началу карьеры – мастера добывать легкие деньги и авантюриста.
Пока все происходит в Венеции, куда Казанова вернулся после университета и где зарабатывал на жизнь, играя на скрипке. Однажды местный сенатор Брагадин возвращался с хорошей гулянки и его прямо в гондоле хватил удар. Ну, то есть инсульт или предынсультное состояние.
Юноша проходил мимо, увидел это и немедленно оказал помощь – сделал кровопускание. Получается, снизил кровяное давление. А потом сам лечил аристократа и весьма успешно. Естественно, тот проникся необычайной благодарностью к спасителю и безоговорочно верил в его талант.
Поэтому, когда Джакомо своему новому покровителю заявил, что владеет неким числовым методом предсказывать будущее, тот сомнений не испытал. И даже притащил своих приятелей, таких же толстосумов, которые на деле проверили способности Казановы. И все было точно! Они же не поняли, что тот ответы намеренно составлял таким образом, что их можно было трактовать как угодно.
Тюрьма в Венеции.
Тем временем святая инквизиция тоже обратила внимание на оккультный талант юноши. О чем его и предупредил Брагадин. Но Казанова уже уверился в своей фортуне и заявил будто-то цифры ему советовали остаться в Венеции и не бояться. Результат – тюрьма. Оттуда Джакомо бежит, как он заверял в своих мемуарах. Разобрав с каким-то арестованным священником крышу и спустившись вниз по простыням.
Теперь он в соседней Франции. И тоже уже вхож в аристократические круги. Джакомо знакомится с министром иностранных дел де Берни и предлагает французскому правительству провести национальную лотерею для пополнения казны. Впервые в мире. И весьма удачно.
Казанова тоже теперь при деньгах, распространяет государственные облигации в Амстердаме и на заработанные средства открывает шелкопрядильную мануфактуру. Набранные девицы постепенно оказываются в его личном кабинете – он перезнакомился со всеми во всех подробностях. Про свое предприятие так и говорил: «мой гарем».
И это не считая многочисленных побед среди дам высшего света, которые одерживал везде, где только можно. Историки знают, что в XVIII веке в Европе нравы при внешней строгости были такими, что своим дедам и бабкам потом обзавидовались жившие в веке XIX. Интимная встреча могла случится где угодно, когда угодно — наличие свидетелей помехой не считалось.
Шулер ездил по всей Европе. Однажды, когда Джакомо приехал в Вену, на него организовали облаву, так как вскрылись его проделки как шулера. В Варшаве Казанова дрался на дуэли из-за женщины, в Барселоне его сажали в тюрьму. Он служил инквизиции и выполнял ее поручения в Риме.
Предприниматель из Казановы, в силу отсутствия привычки заниматься чем-то системно и долго, получился никудышный. Разорился. Тогда решил еще раз проделать трюк с национальной лотереей, но европейские правительства отказывались одно за другим – репутация у Казановы уже была сомнительной. Вот тогда он и решил поехать в Россию, в надежде, что уж туда-то слухи о нем если и дошли, то в кратком изложении.
Во времена Казановы Санкт-Петербург всегда притягивал к себе людей, ищущих деньги и чины. Императрица Екатерина II была умной женщиной и по достоинству оценивала талантливых людей. Потому неутомимый Казанова поехал в далекую Россию.
И вот 21 декабря 1764 года Джакомо Казанова появляется в Санкт-Петербурге. Как раз в самую длинную и морозную ночь в году. Поначалу ему показалось, что представление об этом крае и его обитателях у него в Европах сложилось верное. Здесь кругом все в то время говорили исключительно на немецком языке — изящной французской речи не слышалось.
Это внушало надежду, что про его проделки не шибко осведомлены. Но имя знали и принимали с любопытством и радушно. Однако вскоре Казанова понял, что русские аристократы гораздо образованнее, чем он мог предположить. Французский они все же знали, у каждого был в кармане томик Вольтера. К великой досаде, о его подвигах тоже были осведомлены.
Его целью было проведение в Санкт-Петербурге государственной лотереи, как это было сделано в Париже. Принцип этой лотереи был такой же, как и у известной всем советской игры «Спортлото». Во Франции была развернута широкая реклама. От продажи лотерейных билетов французская корона получила не менее двух миллионов франков. Такой же вариант Казанова хотел провернуть и в России. Но были и другие планы. Например, Казанова планировал предложить императрице разведение шелковичных червей, а также поделиться идеями по выращиванию домашнего скота и различных растений.
По сути, авантюрист хотел стать экономическим советником при дворе. Чтобы добиться этого, Казанова планировал покорить императрицу своим живым умом, поскольку Екатерина была умна и очень ценила это качество в других людях.
Увы, со своими идеями Казанова потерпел поражение. Другое дело, что тут тоже «не лыком шиты» и какой-то итальянский прохиндей их не смутит. Казанова это очень быстро почувствовал. Он предложил Екатерине провести лотерею, и она, внимательно изучив вопрос, отказалась. Она уточнила, что дала бы согласие, если бы билет имел стоимость не менее рубля. Это могло бы предотвратить разорение бедных людей. Так как рубль был очень большой суммой, желание отгадать цифры и получить богатство завело бы бедный люд в пропасть. С дорогими билетами лотерея не могла принести прибыль.
Казанова несколько раз разговаривал с императрицей и даже сумел заслужить ее внимание с помощью хитрых комплиментов и мыслях о столице России. После этого он заговорил о смене юлианского календаря, который использовался в России, на григорианский, применяемый в Европе. Но Екатерина просто пригвоздила Казанову к стене своими доводами. В своих дневниках он писал о том, что она ему говорила. Екатерина объяснила свои возражения, касающиеся разницы в одиннадцать дней между двумя календарями. Она утверждала, что это даже хорошо, так как одиннадцать дней прибавляется ежегодно к лунной эпакте (возрасту Луны). Значит, в России можно считать, что эпакты с Европой одни и те же, но с разницей в год. В Европе день равноденствия приходится на 21 марта, в России на 10 марта, и астрономы постоянно спорят об этом, так как равноденствие может или наступить раньше на 2-3 дня или запоздать. А если быть уверенными в точности наступления равноденствия, то цикл Луны в марте вообще не имеет значения, и, значит, «мы можем праздновать Пасху, когда хотим».
Будучи известным на весь свет карточным игроком, он и в Петербургских салонах вовсю играл. И выигрывал.
Но когда уже мысленно подсчитывал барыши, то узнал, что денег ему никто не отдаст. Потому как все словесные обещания не являются обязательными. А он то восхищался с каким невозмутимым видом русский князь проигрывал 1000 рублей! Любое напоминание о долге считается дурным тоном, недопустимым и возмутительным. Это потом он уже станет долгом чести, при следующих поколениях.
Так что в России с деньгами тоже не задалось. Хотя жить тут было намного дешевле, чем в других столицах. Тем и спасался. Русские юбки, говорят, тоже без внимания не оставлял.
Казанова своеобразно отзывался о русских женщинах. Он писал, что в России дамы правят страной, делают политику, «председательствуют в ученых учреждениях» и так далее. И что одного только не хватает русским красавицам — войсками командовать.
Что же так впечатлило итальянского авантюриста? Конечно, сыграло роль общение с императрицей. Затем Казанову познакомили с графиней Екатериной Дашковой, которая с юности дружила с Екатериной и была ею поставлена главой Российской академии. Казанова также пытался покорить Дашкову своими идеями, однако та, будучи женщиной с блестящим образованием, не впечатлилась его речами, а уж тем более не отреагировала на ухаживания.
Казанова взял в наложницы юную крестьянку, которой дал имя Заира. Девушка покорила его неземной красотой. Она была очень привязана к Джакомо, и все бы было хорошо, но характер у Заиры был невероятно властным и ревнивым. Она закатывала ужасные скандалы, кидала в любовника вазы и другие предметы. Возможно, Казанова был прав, и русским женщинам стоит командовать армией? Перед отъездом из России он передал Заиру своему другу архитектору Ринальди — почтенному и весьма обеспеченному итальянцу шестидесяти лет, которому она давно нравилась.
Побывал Казанова, конечно, и в Москве. Москва: радушная и суеверная
«Кто не видел Москвы, тот не видел России, поскольку жителей Петербурга нельзя назвать истинно русскими, — смело провозглашает Казанова, которому старая столица полюбилась куда больше новой.
— Настоящий русский в Петербурге как чужеземец. Москвичи, в особенности богатые, жалеют тех, кто покинул отечество, а для них покинуть отечество — это покинуть Москву. Они с завистью глядят на Петербург и называют его гибелью России».
В Москве, утверждал Казанова, и воздух чище, и женщины милее и благосклоннее: «Чтобы заслужить поцелуй в губы, достаточно только изобразить, что собираешься поцеловать им ручку». Венецианец с удовольствием разъезжал по балам и театрам, хвастался своей Заирой, которая всюду получала «самые восторженные похвалы», и постоянно обедал.
Московские пиры так же сильно запали ему в душу, как и петербургский мороз, и он не уставал нахваливать гостеприимство старой столицы:
«К себе на обед они ждут всех друзей и знакомых, а друг может привести с собой без всякого предупреждения еще 5–6 персон. И даже если трапеза окончилась никогда вы не услышите от русского „мы уже отобедали, вы приехали слишком поздно“. Нет, не настолько черны их души, чтобы такое вымолвить. Повару дают указание, и обед приготовляют заново».
В Москве церкви едва ли не на каждой улице, рассказывает Казанова, так что по праздникам звон тысячи колоколов бывает оглушительным. При этом жители Москвы, утверждает венецианец, — самые суеверные христиане из всех, что ему довелось видеть.
«Более всего они почитают Святого Николая Чудотворца и молятся своему богу только через этого посредника. Когда русский заходит к кому-либо в дом, то сначала отдает поклон иконе Николая Чудотворца, а уж потом раскланивается с хозяином.
Ежели иконы в комнате нет, то русский сначала будет долго искать ее глазами, а коли не найдет — так и замрет истуканом, и хлопает глазами, и не знает, что делать».
В Росси Казанова провел 9 месяцев, но в целом дела в России не задались, Петербург покинул – тут и без него прохиндеев хватало и куда как более ушлых. Сам Казанова говорил потом, что в этой стране хорошо живется только тем иностранцам, которых пригласили. А вот если сам приехал, то никому не интересен. Вероятно, это наблюдение будет верным и сейчас.
Замок в Богемии, где жил Казанова.
Шли годы, и Казанова старился. Он никогда не был красивым, что и сам признавал. Очаровывал характером, отличной фигурой, раскованностью и изысканной одеждой. Но с годами все это перестало работать. Теперь уже не ему платили за любовь, а он был вынужден платить за нее. Остались лишь его жалобы на некую девицу легкого поведения, которая деньги взяла и ушла.
Казанова к 50 годам становится никому не нужным старым брюзгой, который вечно скандалит со слугами в тех домах, где его еще привечали. Вот, наверное, когда пожалел, что отказался в свое время от французского гражданства и титула. Теперь его уделом стала библиотека графа Вальдштейна в замке Дукс в Богемии.
Его имя так и сгинуло бы в неизвестности, если бы в какой-то момент не заставил себя сесть за перо и на свет появилась «История моей жизни». Впрочем, и ее опубликуют лишь спустя двадцать лет после смерти Казановы 4 июля 1798 года.
Церковь в Богемии, где похоронен Казанова.
В 1820 году издателю Фридриху-Арнольду Брокгаузу в Лейпциге принесут рукопись. Он покажет ее своим друзьям-писателям, те придут в полный восторг. А вслед за ними и вся читающая публика.
Будут сомнения о реальности существования Казановы, многие считали, что, как и Дон Жуан, он вымышленный герой. Ведь о Джакомо успели изрядно забыть даже при его жизни. Но исследователи очень быстро нашли документальные свидетельства правдивости воспоминаний и стало ясно – этот мир действительно посещал величайший соблазнитель и авантюрист по имени Джакомо Казанова.