Павел Третьяков - купец новой формации
Купец новой формации
«От Вас крупное имя и дело останется», — сказал художественный критик Владимир Стасов Павлу Третьякову. Слова эти оказались пророческими. Купец, предприниматель, меценат на протяжении всей жизни собирал картины русских художников, чтобы передать уникальную коллекцию в дар родному городу.Павел Третьяков родился в 1832 году в старинном купеческом районе Москвы — Замоскворечье. Его дедушка по материнской линии экспортировал в Англию сало. Семья отца, перебравшаяся в Первопрестольную в 1774 году из Малоярославца, торговала полотняными изделиями. Отец Михаил Третьяков был человек строгих патриархальных взглядов. Дети — после эпидемий скарлатины из одиннадцати в живых осталось пятеро — получали домашнее образование. Уроки проходили в присутствии главы семейства, который контролировал буквально каждый шаг домочадцев.
Старшего сына Павла Третьякова и второго по старшинству Сергея к семейной торговле приобщали с ранних лет. Молчаливый и вдумчивый, любитель книг и лубочных картинок, он уже в 15 лет вел бухгалтерию. В 1850 году, когда не стало отца, старший сын принял дела. Торговля расширялась и процветала, опять-таки благодаря уму и хватке Павла Третьякова. Если Михаил Третьяков владел пятью лавками, то его сыновья стали настоящими промышленниками. Через 16 лет на паях с еще двумя купцами Павел и Сергей Третьяковы открыли оснащенную по последнему слову техники льняную мануфактуру в Костроме.
Мечта детстваПавел Третьяков вырос в купеческой семье, получил домашнее образование. Свою первую коллекцию стал собирать с детства: покупал гравюры и литографии на рынке, в маленьких лавочках. В четырнадцать лет вместе с братом продолжил семейное дело — сначала держали лавки с платками и магазин, а затем приобрели мануфактуру в Костроме. Дела шли успешно, но на образ жизни Третьякова это не влияло.
«Молчаливый, скромный, как бы одинокий» — таким видели Павла Третьякова окружающие. Он избегал балов, не признавал излишеств, всегда носил сюртук одного и того же кроя. Единственное излишество — сигара в день. Но оборотной стороной скромности была широкая душа: он поддерживал училище глухонемых, организовал приют для вдов, сирот и неимущих художников. Поддерживал и смелые начинания, такие как экспедиция Миклухо-Маклая.
Русское купечество второй половины XIX века уже не было закрытым сословием, чтившим лишь «Домострой» и Священное писание. Богатые торговцы сближались с артистами, художниками, учеными, принимали активное участие в общественно полезных начинаниях. Козьма Солдатёнков издавал научную литературу, коллекционировал живопись, завещал средства на строительство больницы для бедных в Москве. Купец Василий Кокорев в 1862 году открыл первую в Москве публичную картинную галерею. Поддерживал людей искусства и Савва Мамонтов. На его двоюродной сестре Вере Мамонтовой Павел Третьяков женился в 1865 году.
В 33 года Павел Третьяков женился на двоюродной сестре Саввы Мамонтова — Вере. Хоть главу семейства и называли «неулыба», брак был гармоничным и счастливым. Третьяков стал угрюм и молчалив после смерти одного из сыновей — Ивана, всеобщего любимца и надежды отца. Но несмотря на семейное несчастье, атмосфера любви сопровождала детей Третьякова на протяжении всей жизни.
«Если детство может действительно быть счастливым, то мое детство было таковым. То доверие, та гармония между любимыми людьми, любившими нас и о нас заботившимися, было, мне кажется, самым ценным и радостным». - Вера Третьякова, старшая дочь.
Третьяков вкладывал деньги не только в предприятия, сулившие материальную выгоду. В 1869 году он возглавил Попечительское о глухонемых общество и стал основным благотворителем Арнольдовского училища для глухонемых детей. Позже открыл клинику для тяжелобольных, где работало психиатрическое отделение. Вероятно, на этот шаг его подвигла личная трагедия: в 1871 году у Третьякова родился неизлечимо больной сын. Купец помогал многим учебным заведениям, внес свою лепту в финансирование экспедиции Николая Миклухо-Маклая в Новую Гвинею. При этом он считал, что так исполняет свой гражданский долг:
«Я не меценат, и меценатство мне совершенно чуждо».
Коллекционер картинОсенью 1852 года Третьяков побывал в Петербурге. Более двух недель он ходил по театрам, выставкам, бродил в залах Эрмитажа, Румянцевского музея, Академии художеств и, переполненный впечатлениями, писал матери:
«Видел несколько тысяч картин! Картин великих художников… Рафаэля, Рубенса, Вандерверфа, Пуссена, Мурилла, С. Розы и проч. и проч. Видел несчетное множество статуй и бюстов! Видел сотни столов, ваз, прочих скульптурных вещей из таких камней, о которых я прежде не имел даже понятия».
Эта поездка окончательно сделала купца и промышленника Третьякова коллекционером живописи. Стремление собирать картины русских художников стало смыслом его жизни. На тот момент Павлу Михайловичу было всего 24 года, первые картины русских художников меценат купил в 1856 году. Это было «Искушение» Николая Шильдера и «Стычка с финляндскими контрабандистами» Василия Худякова. В ближайшие четыре года жилые комнаты бельэтажа дома в Лаврушинском переулке украсили полотна Ивана Трутнева, Алексея Саврасова, Константина Трутовского…
Третьяков не только заложил основу коллекции, но и определил главную цель своего собрания, о чем и написал в завещании.
В 1854 году Третьяков приобрел девять полотен голландских художников, часть из которых оказались подделками. Этот неприятный случай навсегда сформировал кредо Третьякова:
«Самая подлинная для меня картина та, которая лично куплена у художника».
Так еще на старте своей коллекционерской карьеры Третьяков сделал ставку именно на русскую живопись, хотя в российском обществе середины XIX века было популярно мнение, что отечественные художники не способны создавать оригинальные работы и лишь подражают западным образцам.
1850–60-е годы были временем бурной полемики между западниками и славянофилами. Изобразительное искусство не осталось в стороне от дискуссии. Звучали мнения, что российские художники не способны создавать нечто оригинальное, выходящее за пределы местечкового колорита, потому их участь — подражать западноевропейским мастерам. Павел Третьяков думал иначе.Художники нуждались в заказах, а широкая публика — в более близком знакомстве с их работами. Приобретение работ Николая Шильдера и Василия Худякова и положили начало галерее.
По промышленным делам Павел Третьяков часто бывал за границей — знакомился с техническими новинками. Эти поездки стали для коллекционера и «художественными университетами». В Германии, Франции, Италии, Англии, Австрии он посещал выставки и музеи.
Не имевший специальной художественной подготовки, получивший, как и принято было в купеческой среде, только домашнее, в основном практического характера, образование, Третьяков всю жизнь старался пополнить свои знания. Книги по истории и археологии, русская и европейская классика составляли круг его чтения. Среди намеченных к чтению еще в начале 1850-х годов значились имена В.К. Тредиаковского, И.Ф. Богдановича, В.В. Капниста, произведения И.И. Лажечникова и Г.П. Данилевского. Он читал «Историю государства Российского» Н.Н. Карамзина, Записки Екатерины II, выписывал «Отечественные записки» и «Современник»; получал «Русский художественный листок» В.Ф. Тимма, знакомивший с новинками русской живописи и графики.
Ежегодно осенью Павел Михайлович отправлялся в поездку по Европе. Постепенно он объездил и обошел все европейские страны, большие и малые, осмотрел и изучил всемирно известные, а иногда и полузабытые памятники культуры. Живопись, архитектура, археология - его интересовало все, и он обнаруживал основательные познания в различных областях истории и искусства. Страсть к путешествиям не изменяла ему всю жизнь, и на это он никогда не жалел средств.
«Увидеть другую страну, посмотреть, как там люди живут, - это полезно, потому я тут не жалею расходов», - говорил Третьяков в связи с наметившейся поездкой семьи в Америку. Он любил совершать поездки по России и Европе всей семьей, но часто путешествовал один, и незнание иностранных языков не мешало ему в обогащении своих познаний. В результате постоянного совершенствования он стал одним из самых высокообразованных людей своего круга.
«По характеру и знаниям Третьяков был ученый», - с уважением говорил о нем человек уже следующего поколения - художник и историк искусства Александр Бенуа.
В тонкости изобразительного искусства посвящали Третьякова и практики — художники. В петербургских мастерских коллекционер узнавал технологию живописи, умел крыть картины лаком или без помощи реставратора удалить повреждение на холсте.
«Манера его держаться в мастерской и на выставках — величайшая скромность и молчаливость», — вспоминал о визитах Третьякова Иван Крамской.
Подход Третьякова принципиально отличался от подхода других коллекционеров.
Во-первых, он планировал сделать галерею общедоступной.
Во-вторых, при покупке картин руководствовался не столько личными вкусами, сколько мыслью о полном и объективном освещении отечественного художественного процесса.
Движение передвижников обеспечило галерее поток настоящих шедевров. «Грачи прилетели» Саврасова и «Утро стрелецкой казни» Сурикова, «Христос в пустыне» Крамского и «Березовая роща» Куинджи и еще сотни и сотни работ. Третьяков покупал у художников картины целыми собраниями, как у Василия Верещагина: в 1874-м приобрел сразу 144 картины и этюда, 127 карандашных рисунков. Коллекцию пополнили сразу 80 работ Александра Иванова. Стали частью собрания и живописные впечатления от поездки по Ближнему Востоку Василия Поленова — 102 этюда. Картины художников ХVIII — начала ХIХ века Третьяков собирал по антикварным магазинам и частным лавкам.
Сами художники признавали, что коллекционер обладал особым восприятием живописи, и на выставках порою не знали, какие картины он выберет.
«Это человек с каким-то, должно быть, дьявольским чутьем», — говорил о Третьякове Крамской.
Спокойствие, рассудительность и бережливую расчетливость в ведении всех дел, проявлявшиеся в том числе и при покупке картин, Павел Михайлович воспринял от своих предков. От сословной принадлежности шли и многие черты характера, уклад домашней жизни, распорядок дня. Третьяков был человеком привычки и не любил ей изменять даже в мелочах. Его одежда всегда была одного покроя, а потому казалось, что он всю жизнь носил один сюртук, мягкую фетровую шляпу, двубортное пальто. По однажды заведенному правилу складывался день - утренний кофе, занятия в конторе, поездки по делам. В заданности ритма много было от старых, патриархальных еще традиций. Но содержание жизни, наполненность ее разнообразными и глубокими интересами были обращены к новой эпохе, властно вторгавшейся в привычный уклад.
Круг знакомств Павла Михайловича был необычайно широк, в него входили не только партнеры по торговым и промышленным делам. Самыми частыми и желанными его гостями были художники, с ними велась обширная переписка. В Лаврушинском переулке, где стоял окруженный садом дом Третьякова, бывали И.С. Тургенев, которого вся семья Третьяковых очень любила, Л.Н. Толстой, его безмерно высоко уважал Павел Михайлович, хотя спорил и часто не соглашался с ним. Высочайшим литературным и нравственным авторитетом для Третьякова и всей семьи был Ф.М. Достоевский, хотя лично они не были знакомы. Третьяков тяжело переживал смерть писателя, понимая, какую большую утрату понесла русская литература. В письме к Крамскому он называл Достоевского «апостол и пророк, наша общественная совесть, всему доброму учитель».
Интересно, что с самого начала Павел Михайлович покупал полотна с расчетом на создание общедоступного музея. Поэтому, с одной стороны, меценат старался показать объективную картину русской живописи, а с другой — он
все-таки опирался на свой вкус, причем порой не стеснялся вмешиваться в работу живописцев. Например, он заставил художника И.Репина переделать известные полотна «Не ждали» и «Крестный ход». В итоге Репин настолько увлекся идеей улучшения картин, что начал вносить изменения прямо в галерее. Третьякову пришлось распорядиться не пускать Репина внутрь, если при нем будут краски и кисти. Также Третьяков стер фамилию К.Савицкого с картины «Утро в сосновом лесу»: сегодня она известна как творение исключительно одного И.Шишкина, хотя медведицу с медвежатами написал именно Савицкий. Третьяков решил, что вклад Шишкина несоизмеримо больше, и второму автору пришлось с этим согласиться.
Собиратель болезненно переживал, когда желанная картина уходила в чужие руки. Охотясь за лучшими произведениями, Третьяков не раз переходил дорогу представителям царской фамилии. Однажды на выставку передвижников пришел Александр III. Изъявив намерение купить картину, государь узнал, что она уже приобретена Третьяковым. Положил глаз на другую, на третью — все оказались проданы тому же коллекционеру. Чтобы конфуз не повторился, устроители приняли решение впредь ничего не продавать до тех пор, пока выставку не посетят Их Императорские Величества. Но Третьяков нашел выход: стал покупать понравившиеся работы ДО выставки. На вернисаже они висели с табличками «собственность Третьякова».
Начиная с 1960-х годов XIX века коллекция Павла Михайловича постоянно пополнялась. Очевидно, что Третьяков обладал выдающимся чутьем, но порой оно его подводило. Так, он отказался покупать для галереи «Девочку с персиками» В.Серова и «Портрет неизвестной» И.Крамского — эти картины попали в экспозицию уже после его смерти, и сегодня многие приезжают в Третьяковку специально ради них.
Зато Третьяков буквально бился за те произведения, которые казались ему достойными места в галерее. В погоне за шедеврами он вел себя как настоящий делец, не смущаясь, даже когда его конкурентами оказывались монаршие особы. Так, на одной из выставок Русского музея император Александра III выразил желание приобрести картину А.Рылова «Догорающий костер». Но пока готовили документы, Третьяков поторопился внести задаток, и в итоге картина осталась за ним.
В 1874 году Василий Верещагин выставил на продажу свою «Туркестанскую серию». Предполагалось, что серию приобретет государь, но тот отказался из-за колоссальной цены. А вот Третьяков купил работы за 92 тысячи рублей.
Пополнить коллекцию московского собирателя было огромной честью для художников. Ради этого они нередко уступали в цене, хотя и ворчали, что «Павел Михалыч прижимист». Не захотел скинуть ни рубля за «Княжну Тараканову» Константин Флавицкий. Третьяков был терпелив. После смерти художника он приобрел картину у родственников — за четыре тысячи рублей вместо пяти. Знаменитая «Тройка» Василия Перова была продана всего за 50 рублей серебром. Но незаконченное полотно «Никита Пустосвят. Спор о вере» Третьяков приобрел у наследников Перова за семь тысяч. Так он не только пополнил коллекцию, но и поддержал семью покойного друга.
В 1869 году Третьяков начал собирать галерею портретов выдающихся людей.
Иван Крамской написал Александра Грибоедова с акварельного рисунка Петра Каратыгина.
Илья Репин создал портрет Михаила Глинки, ориентируясь на рассказы сестры композитора.
У вдовы поэта Нестора Кукольника выкупили его портрет кисти Карла Брюллова, у художника Федора Моллера — написанный им прижизненный портрет Николая Гоголя.
Труднее было с живыми гениями, они подчас отказывались позировать. Самым несговорчивым оказался Лев Толстой. Строптивого писателя смог убедить только художник Крамской: в разговоре с Толстым он заметил, что его портрет все равно когда-нибудь напишут, жаль, что не с натуры. Толстой обдумал сказанное и согласился. Он уступил Крамскому правда с условием, что художник напишет два портрета и Толстой выберет один из них для своей семьи. В итоге писатель оставил себе более слабую работу, подчинившись негласному закону: все лучшее — в галерею!
Третьяков заказывает исполнение портретов «писателей, композиторов и вообще деятелей по художественной части» (слова Третьякова) лучшим художникам - Перову, Крамскому, Ге, Репину. Именно благодаря заказам Третьякова появились портреты И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, А.Г. Майкова, Л.Н. Толстого, А.Г. Рубинштейна, П.И. Чайковского, Ф.И. Тютчева и многих других замечательных деятелей отечественного искусства. В самом выборе портретируемых сказалось понимание собирателем их вклада в общее дело русской культуры.
Нередко живописцы - и молодые, и маститые - шли на значительные уступки Третьякову в цене, так как покупка картины означала общественное признание художника и рассматривалась им как честь.
«Признаюсь Вам откровенно, - писал еще в 1877 году Третьякову Репин, - что если уж продавать, то только в Ваши руки, в Вашу галерею не жалко, ибо, говорю без лести, я считаю за большую честь видеть там свои вещи».
Художники видели в Третьякове не только покупателя своих картин, но и человека широких художественных интересов и самых высоких душевных качеств. При внешней строгости, молчаливости, даже неулыбчивости, Третьяков привлекал к себе своим демократизмом, верностью однажды данному слову, безграничной скромностью, искренностью и сердечностью.
«Семья Третьяковых, где я встречаю столько ласки, тепла и привета, является как бы выразителем лучших сторон русской жизни», - вспоминал художник В.М. Максимов.
В 1876 году Крамской написал портрет самого Третьякова: на нем меценат похож на сурового аскета или подвижника, правда, теплая коричневая гамма несколько сглаживает впечатление. Более известен другой портрет Павла Михайловича — работы И.Репина. Если Крамской сделал акцент на лице мецената, то Репин сместил внимание на руки. Сжатые, цепкие, даже хищные — они всем своим видом говорят о деловой хватке, позволившей собрать под одной крышей лучшие творения русской живописи. Именно этот портрет послужил прообразом четырехметрового гранитного памятника, который сегодня встречает гостей перед входом в Третьяковку. И, конечно, ни тот, ни другой художник даже представить не могли, что написанные ими портреты Третьякова появятся на почтовых марках СССР и России.
Городская художественная галерея братьев ТретьяковыхПисатель Лев Анисов пересказал предание о том, как Александр III посетил дом Третьяковых в Лаврушинском переулке:
«В суриковском зале зашел разговор о «Боярыне Морозовой». Государь попросил было уступить картину для своего музея. Павел Михайлович на то ответил, что она ему уже не принадлежит, ибо он передает галерею городу. Тогда Александр III отступил несколько от Третьякова и низко поклонился ему».
К 1872 году многочисленное семейство Третьяковых утомили желающие увидеть его уникальное собрание, и коллекционер решил построить для него отдельное здание. Новые залы пристраивали постепенно. После смерти брата — Сергея Третьякова — его коллекция тоже заняла место в галерее, и тогда же было принято решение передать собрание картин городу.
«Желая способствовать устройству в дорогом для меня городе полезных учреждений, содействовать процветанию искусств в России и вместе с тем сохранить на вечное время собранную мною коллекцию». - Павел Третьяков.
Сам меценат на открытии галереи не присутствовал — уехал из Москвы с семьей на полгода, так как не любил лишнего внимания к своей персоне. После открытия галереи, по воспоминаниям современников, Александр III намеревался пожаловать Третьякову дворянство, но Павел Михайлович отказался:
- «Я купцом родился, купцом и умру», — сказал коллекционер чиновнику, который явился его обрадовать. Как и прежде, Третьяков приходил в галерею, составлял каталоги и просто любовался картинами…
- «Иногда в галерее появлялся высокий, сухощавый человек. Он подходил то к одной, то к другой картине, пристально, любовно всматривался в них, вынимая из сюртука платок, свертывал его «комочком», бережно стирал замеченную на картине пыль… Мы знали, что это был сам Павел Михайлович Третьяков». - Михаил Нестеров.
В 1873 году к дому пристроили галерею, которая вскоре открылась для свободного посещения. После реконструкции 1892 года Павел Третьяков написал заявление в Московскую городскую думу — и передал коллекции и здания в дар городу. К этому времени оно насчитывало более 2000 произведений.
За месяц до этого не стало Сергея Третьякова. Будучи таким же страстным коллекционером, он, чтобы не конкурировать с братом, собирал произведения западноевропейского искусства. Согласно его духовному завещанию городу переходила принадлежавшая Сергею часть дома в Лаврушинском переулке и те предметы из его личной коллекции, которые Павел сочтет нужным присоединить к своему собранию.
В августе 1893 года открылась теперь уже Городская художественная галерея Павла и Сергея Михайловичей Третьяковых. В день открытия ее посетило около 700 человек. В залах было выставлено 1276 картин и 470 рисунков. Среди них присутствовали и работы художников XVIII — первой половины XIX века: Дмитрия Левицкого, Федора Рокотова, Владимира Боровиковского, Василия Тропинина, Алексея Венецианова, Карла Брюллова.
До конца жизни Павел Третьяков оставался попечителем галереи, покупал для нее картины, работал над каталогами, расширял площади в 1897–1898 годах. В последние годы у коллекционера усугубились проблемы со здоровьем.
Последний дар Третьякова галерее — эскиз Левитана к картине «Над вечным покоем». Коллекционер уже был болен, хворала и его супруга, дочери вышли замуж и разъехались, опустел дом в Лаврушинском переулке. Но дом для картин, созданных талантливыми русскими художниками, всегда полон. В течение всей своей жизни он руководствовался идеей служения обществу, она вдохновляла его в деятельности на благо людей.
«Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях, мысль эта не покидала меня никогда во всю жизнь», - писал он в конце своей жизни одной из дочерей.
Вот уже второе столетие люди приходят, чтобы увидеть уникальную коллекцию. И имя осталось, и дело не пропало.
- «Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес, дайте мне хоть лужу грязную, но чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всем может быть, это дело художника». - Павел Третьяков
Из воспоминаний Веры, старшей дочери Павла Третьякова.
В декабре 1898 года Павла Третьякова не стало. Его последними словами были:
«Берегите галерею и будьте здоровы».
По его завещанию музею было передано больше 60 икон, которые коллекционер собирал почти 10 лет. Они легли в основу будущего собрания древнерусской живописи Государственной Третьяковской галереи. Интересы Третьякова не ограничивались современной живописью. Он приобрел иконы из собрания антиквара И.Л.Силина, выставленные в залах Исторического музея во время проведения VIII Археологического съезда в Москве. Это приобретение положило начало собранию древнерусской живописи Третьяковской галереи.
Уже современники Третьякова высоко оценивали деятельность собирателя.
«Не появись в свое время П.М. Третьяков, не отдайся он всецело большой идее, не начни собирать воедино Русское Искусство, судьбы его были бы иные: быть может, мы не узнали бы ни «Боярыни Морозовой», ни «Крестного хода», ни всех тех больших и малых картин, которые сейчас украшают знаменитую Государственную Третьяковскую галерею», - писал художник М.В. Нестеров.
Немного слов о дальнейшей судьбе, созданного Павлом Третьяковым, детища. После смерти Третьякова во главе Галереи стал избираемый Московской городской Думой Совет. В него входили видные московские коллекционеры - И.С. Остроухов, И.Е. Цветков, художники В.А. Серов и дочь Павла Михайловича Александра Павловна Боткина. Совет продолжал активную собирательскую деятельность, стараясь не оставить за пределами музея ни одного значительного произведения.
Картины художников, определявших своим искусством новые тенденции времени, пополняли Галерею. Работы М.А. Врубеля, К.А. Коровина, В.А. Серова, В.Э. Борисова-Мусатова, Ф.А. Малявина, Н.Н. Гончаровой, Б.М. Кустодиева стали неотъемлемой частью ее коллекции.
В 1900 году по решению Совета Галереи началось переоборудование бывшего жилого дома Третьяковых под выставочные залы. Оба здания объединили общим фасадом. Единодушное одобрение членов Совета и Московской городской Думы получила идея оформить фасад Галереи в «русском характере». Реализовать ее Совет предложил художнику В.М. Васнецову, его проект и был осуществлен в 1904 году.
Новая страница истории Третьяковской галереи началась после Октябрьской революции. 3 июня 1918 года был подписан декрет о национализации Галереи, изменивший ее статус: будучи музеем городским, она стала государственным, общенациональным музеем. По этому декрету за Галереей навсегда закреплялось имя ее создателя - Павла Михайловича Третьякова.
В течение 1920-х годов происходил быстрый рост коллекций Галереи. Из национализированных частных собраний и реформированных малых музеев Москвы в нее вошло огромное число произведений XVIII - начала XIX века, которые восполнили неизбежные лакуны собирательства Третьякова. Обогатился и, казалось бы, исчерпывающе собранный Третьяковым раздел живописи второй половины XIX века. Значительно выросла коллекция работ мастеров XX столетия.
В послереволюционный период в Галерее возникли новые разделы. Гордостью современной Третьяковской галереи является собрание древнерусского искусства. В конце XIX столетия эта область истории отечественной культуры только начинала привлекать внимание исследователей и собирателей. В коллекции Третьякова было 62 памятника русской иконописи. Сейчас уникальное собрание древнерусского искусства насчитывает более 5000 произведений XI-XVII веков. Сюда входят такие исключительные по своим художественным достоинствам иконы, как «Богоматерь Владимирская», редчайший памятник XII века, или знаменитая «Троица», созданная гениальным мастером начала XV века Андреем Рублевым. Коллекции русского рисунка и скульптуры также почти заново сформировались в Галерее в послереволюционные годы.
Однако наиболее активно растущей частью собрания Третьяковской галереи является коллекция живописи, графики и скульптуры современных мастеров. Сейчас она составляет добрую половину всего собрания музея, насчитывающего более 140 000 экспонатов.
Третьяковская галерея давно уже стала не только крупнейшим хранилищем произведений национального искусства, но и важнейшим научным центром, занимающимся его изучением и пропагандой. Выставки в залах самой Галереи и других музеях страны, а также во многих странах Европы, Азии, Америки сделали Третьяковскую галерею одним из самых известных музеев мира.
https://www.culture.ru/persons/9384/pavel-tretyakov
https://www.culture.ru/materials/162248/pavel-tretyakov-isku...
https://unesco.ru/news/a-man-of-art/
https://www.tg-m.ru/articles/2-2006-11/pavel-tretyakov-i-ego...