Проницаемая граница: что происходит с мозгом спортсменов

Вред регулярных ударов по голове вряд ли кто-то станет оспаривать. Куда сложнее понять, какие процессы в мозге при этом происходят. Известно, что у спортсменов из контактных видов спорта (регби, хоккея, американского футбола, бокса) повышается вероятность серьёзных проблем с памятью и нейродегенеративных заболеваний. Есть даже отдельная болезнь под названием хроническая травматическая энцефалопатия, или «деменция боксёров». В том, что тут есть причинно-следственная связь, сомневаться не приходится – регулярные микротравмы должны как-то сказываться на мозге. Но что именно при этом происходит, какие патологические процессы идут, и что первым выходит из строя?

Казалось бы, в спортсменах недостатка нет, бери и изучай. Но подобные патологии, вроде той же хронической травматической энцефалопатии, можно достоверно обнаружить только в посмертных образцах мозга. То есть при жизни человек может страдать от когнитивных проблем, но что при этом творится с тканями мозга, выяснить крайне трудно. На днях в Science Translational Medicine появилась статья, авторы которой изучали мозг спортсменов с помощью специальной разновидности магнитно-резонансной томографии — динамической контрастно-усиленной МРТ. Обычно МРТ регистрирует приток крови к той или иной зоне мозга, что говорит о её большей или меньшей активности. Разновидность метода, которую использовали со спортсменами, добавляет подробностей о том, как чувствуют себя сами кровеносные сосуды, насколько они проницаемы и как движется по ним кровь. В исследовании участвовало около полусотни спортсменов из тех самых видов спорта, которые чреваты травмами головы. Их мозг сравнивали с мозгом спортсменов, занимающихся другими видами спорта (без обязательных ударов по голове), а также с мозгом тех, кто вообще не занимается профессиональным спортом. Авторы работы пришли к выводу, что всё дело в повреждениях гематоэнцефалического барьера (ГЭБ).

Обычно капиллярная кровь сравнительно свободно сообщается с тканевой жидкостью, заполняющей межклеточное пространство за пределами кровеносных сосудов. В капиллярных стенках есть просветы и отверстия, через которые большие и малые молекулы легко выходят в тканевую жидкость и возвращаются в кровь. В сосудах мозга стенка выглядит иначе: клетки капилляров прилегают друг к другу очень плотно, а со стороны мозга их подпирают вспомогательные клетки нервной ткани. Некоторые малые молекулы спокойно диффундируют из крови в мозг, для других есть специальные насосы-переносчики, но в целом через ГЭБ пройти весьма сложно. Благодаря ему мозг хорошо защищён от биохимических изменений крови, от опасных молекул и патогенов. (Конечно, есть инфекции, которые наловчились проникать в мозг, но не будь барьера, таких инфекций было бы намного больше.) Оказалось, что у людей, регулярно получавших удары по голове, ГЭБ пропускает больше, чем положено. Можно сказать, что из-за микротравм в мозге эта защитная стена становится проницаемой. И это состояние сохранялось даже у тех спортсменов, которые  ушли из спорта уже двенадцать лет назад. И чем хуже было состояние ГЭБ, тем хуже у человека оказывалась память и другие когнитивные функции, хотя настоящих клинических симптомов у него могло и не быть.

Также в крови у спортсменов с повышенной проницаемостью ГЭБ обнаружили увеличенное количество иммунных клеток и молекул, сопутствующих воспалению.  О том, что вялотекущее фоновое воспаление может спровоцировать хронические заболевания, в том числе и неврологические, мы слышим довольно часто. Те, кто занимается контактными видами спорта, как раз и живут с таким воспалением.

Полученные результаты ещё предстоит проверить на большем числе добровольцев. Если они подтвердятся, можно будет подумать о том, как предотвратить проблемы с мозгом у тех, кто занимается соответствующим спортом, и как смягчить их у тех, кто занимался спортом раньше – ведь, как было сказано, даже спустя много лет ГЭБ продолжает работать плохо. С одной стороны, здесь напрашиваются противовоспалительные средства, с другой –  хорошо бы хотя бы отчасти вернуть барьеру его нормальную функциональность.