Как японок отучили от свободной любви и права на развод, чтобы сделать их почти европейками

 

Дамы в покрывалах

 

Из японской классической литературы всем известно, что в стародавние времена японские женщины скрывались от нескромных взглядов, общаясь с гостями через ширму и выходя на улицу только с покрытой головой. Роль паранджи для японок исполняли шляпы с вуалями или, чаще, накинутое на голову кимоно, специально скроённое так, что только таким способом его и можно было носить. Называлось такое кимоно-покрывало казуки. Желающие могут купить себе казуки и в наше время, они производятся и продаются.

Девушки не могли жениться без разрешения родителей и не могли развестись без разрешения мужа. В самурайском сословии и союз, и расторжение его должен был ещё одобрить сюзерен. Чтобы заниматься хозяйством, у жён были служанки; самим женщинам не разрешалось работать, но дозволялось писать что-нибудь изящное, поэтому так велик вклад женщин в японскую литературу. Повести, которые переводили ещё в Советском Союзе, практически все написаны женщинами. Писали дамы и стихи.

Ещё одним способом бороться со скукой, которая одолевала без возможности работать или искать реализации, были посиделки подруг с древними сакральными ритуалами, которые включали в себя распитие подогретого сакэ – слабоалкогольного напитка из риса. Но жизнь большинства японок была устроена так, что им было не до скуки, а браки и разводы они совершали и проще, и свободнее.

 

Художница Уемура Сёэн.

 

 

 

К тебе или ко мне?

Больше 80% женщин жили в деревнях, где все трудились наравне: или обрабатывали поля, или ловили и собирали дары моря, или занимались ремёслами. Женщина была ценной работницей, и это давало ей возможность настаивать на своём и, часто, принимать самостоятельные решения по поводу брака. Конечно, она по-прежнему должна была почитать родителей, но те редко противились выбору дочерей. Чаще проблема состояла в том, что родители слишком рано брали дочери мужа, чтобы добыть рабочие руки в семью.

Да, в японской деревне можно было создать брачную пару как в рамках семьи жениха, так и невесты. Так что перед влюблёнными вставал вопрос: ну что, жить идём к тебе или ко мне? Браки с уходом девушки в семью жениха заключались позже – средний возраст невест был восемнадцать лет. А вот если родители невесты хотели получить себе лишнего работника, они выдавали дочь замуж гораздо раньше – средним возрастом было четырнадцать, но нижней планки не было вообще. Конечно, брак с незрелой девочкой был (или считался) фиктивным. Большая разница в возрасте между мужем и женой считалась глупой.

 

Дамы разговаривают с крестьянкой. Художник Кацусика Хокусай.

 

 

Разводились часто

Развод в деревне был делом простым. Муж собирал вещи и уходил – по своему желанию или желанию жены. Так же поступала женщина. Разводную бумажку в деревне, при необходимости, выдавали не только мужья жёнам, но и жёны мужьям. Чаще же обходились без формальностей.

Первый, ранний, брак распадался очень часто. Если муж жил в семье жены, вероятность развода была около пятидесяти пяти процентов. Если наоборот – чуть меньше, сорок один процент. То есть чаще распадались браки, устроенные родителями (в семью мужа девушки обычно уходили, когда выходили замуж по своей воле). В среднем первый брак длился от трёх до пяти лет. А вот вторые браки обычно оказывались прочными, так что первую женитьбу часто считали пробной.

Не было никаких ограничений, сколько (по очереди) могли взять себе жён и мужей жители деревни. Известна женщина, сменившая десять супругов и остановившаяся на одиннадцатом. Понятно, в каких случаях браки были прочнее: если супруги были в возрасте, если у них были дети, если семья была состоятельной.

Дети рождались и вне постоянных союзов. Поскольку буквально каждая пара рабочих рук ценилась, их просто усыновляла семья матери, и ребёнок становился законным братом собственной маме. Юноши часто посещали, по старому обычаю, любимых девушек под покровом ночи (этот обычай известен был и у знати, но в отношении взрослых дам и кавалеров). На некоторых праздниках пляски вокруг костра заканчивались тем, что молодёжь разбредалась по парам. Ещё в двадцатых годах двадцатого века в деревнях не больше 2% незамужних девушек были девственницами. Как смотрели на такую свободу любви дамы XIX века? Есть свидетельства, что завидовали.

 

Дама завидует свободе простолюдинки. Гравюра XVIII века.

 

 

 

 

Всё изменилось при Мэйдзи

Императору Мэйдзи нравилось всё европейское, и он активно внедрял западные систему образования, костюмы и даже семейные обычаи. Идеалом семьи при нём стала зажиточная буржуазная семьи европейских стран. В таких семьях девушки хранили невинность до брака, а женщины полностью посвящали себя домашнему хозяйству. От японки отныне требовали того же и больше – быть идеальной во всём: во внешности, хозяйстве, манерах и материнстве.

Конечно, с европейскими веяниями в Японию хлынули и представления XIX века об эмансипации. Многие молодые японки принялись стричь волосы, как нигилистки, ходить в брюках, рассуждать о политике и обществе и пробивать идеи женского образования. Они выпускали собственные газеты и собирались кружками. Властям пришлось издать отдельные законы, запрещающие короткие женские стрижки и любые женские брюки, кроме традиционных хакама, которые обычно надевали или по религиозным причинам, или при работе в поле.

За двадцатый век требования к женщине, основанные на образцах Европы и знатных семей прошлого, только укрепились. Даже в двадцать первом веке политики Японии позволяют себе вслух называть женщин «машинами для производства детей», а учитель в школе может сделать замечание матери, если ему покажется, что бэнто, собранное ребёнку, говорит о недостаточных её стараниях.