Ольга Кузьмина и Александр Энберт: Безумства храбрых

* Интервью вышло в номере 49 (728) от 3 декабря 2020 года

«Так высоко, как Ольга Кузьмина, на этом проекте не летает никто», — утверждают комментаторы шоу «Ледниковый период» на Первом канале. С первых выпусков актриса и ее партнер, фигурист Александр Энберт, прочно обосновались на лидирующих позициях, и сдавать их,
похоже, не собираются. О том, как им удается быть на высоте в прямом и переносном смысле слова, Оля и Саша рассказали в интервью ОK!

Известная актриса Ольга Кузьмина, звезда сериалов «Кухня» и «Отель Элеон», признается, что предложение об участии в «Ледниковом периоде» она восприняла как вызов самой себе, ведь до проекта стояла на коньках всего пару раз. Партнером Ольги стал профессиональный спортсмен, серебряный призер Олимпийских игр – 2018 Александр Энберт, для которого участие в шоу также стало своего рода открытием.

Оля, Саша, уже половина проекта позади, не за горами финал. Какие ощущения? Устали или чувствуете подъем сил для последнего рывка?

Саша: Небольшая усталость есть, но также есть умения, которые еще хотелось бы показать. Так что, наверное, желание сделать что-то крутое и интересное отодвигает усталость на второй план. 

Оля: Мысль о том, что скоро проект закончится, вызывает у меня грусть — настолько это всё увлекательно, сложно — и от этого еще более интересно. Мы с Сашей вышли уже на совершенно другой уровень, и чем дальше мы заходим, тем азартнее становимся, мы выбираем
какие-то совсем сложные вещи, и они нас уже не пугают. То есть, конечно, пугают, но это только подзадоривает нас. И хочется дальше искать, дальше преодолевать, прыгать выше своей головы. 

Каждый ваш номер — настоящее произведение искусства. Кто и как всё это придумывает?

С.: Программы здесь создаются точно так же, как в спорте, — сообща. У всех есть свое видение, каждая пара хочет рассказать и показать ту или иную историю. Илья Авербух и Елена Станиславовна Масленникова оценивают, сможем мы это сделать или нет, как это будет выглядеть, наше это или не наше. Всё решается в команде, насколько это возможно. 

О.: Сначала заявляется тема программы, которая хоть каким-то образом нас ограничивает. И тут начинается очень сложный и непростой этап поиска музыки. Она всё время играет у меня в машине, я такое количество музыки в своей жизни никогда не слушала! Я теперь просто специалист в этой области.

С.: У тебя платиновая подписка на iTunes. (Смеется.)

О.: Мы с Сашей всё время что-то друг другу пересылаем, советуемся. А потом наступает самый волнительный этап — когда с этим «мешком» музыки мы приходим в комнатку под названием «штаб» и показываем Илье то, что нам понравилось, с трепетом в душе, с замиранием сердца. Я даже боюсь в этот момент двигаться, если честно. Потому что если он скажет «нет,» то всё пропало, значит, надо заново искать. Илья — самый главный режиссер-постановщик наших номеров, именно он рождает идею. И когда он говорит «да» нашей музыке — это уже первая маленькая победа. Дальше они с Еленой Станиславовной начинают создавать отношения между героями, основную мысль номера и так далее. (Обращаясь к Саше.) Каким словом они это называют?

С.: Завязка.

О.: Вот когда это всё завязывается, Макс Ставиский и Албена Денкова помогают придумывать шаги, технические элементы, поддержки, а мы старательно пытаемся всё это повторить. Всегда хочется то, что рождается в голове у Ильи, обязательно воплотить, даже если это на первый взгляд невозможно. Вот Илья сказал: «Мне здесь хочется, чтобы Оля залезала по Саше как по лестнице»...

Звучит впечатляюще!

С.: Он представил, что Оля должна сделать это в три шага, причем каждый следующий шаг должен быть выше предыдущего. 

О.: Под музыкальные акценты, которых тоже три. Когда звучит первый акцент, я должна находиться на какой-то первой позиции этой условной Сашиной лестницы, потом второй акцент — я еще выше, а на третьем я уже чуть ли не на голове у него стою. Когда начинаешь работать над этим элементом, то кажется, что сделать это нереально. Мы всё как-то крутим, вертим, миллион раз повторяем, чтобы в конечном итоге, когда выйдем на прогон, Илья сказал: да, это то, что я себе представлял.

Так лестницу в итоге сделали?

О.: Да, в номере Survivor (в эфире программы от 21 ноября. — Прим OK!).

Оля, а было такое, что ты говорила: нет, этого я делать не буду?

О.: Нет, никогда. У нас абсолютное доверие к постановщикам.

С.: Конечно, есть какие-то вещи, которые нам больше хочется сделать, а есть — которые меньше. И мне кажется, что Илья это понимает. (Улыбается.)

А между собой быстро договариваетесь?

С.: Честно говоря, мы с Ольгой абсолютно на одной волне. Конечно, у нас совершенно разный жизненный опыт и разные взгляды на многие вещи, но мы прислушиваемся друг к другу. Главное, чтобы от нашей работы была максимальная отдача. Нам обоим нравится работать в спокойной атмосфере. Есть люди, которым постоянно нужен драйв и они подпитываются эмоциями, — если на этом спортсмен выдает максимальной результат, то так и должно быть. А мы с Олей максимально продуктивны, когда оба спокойны. Это просто очень классно совпало.

Это большая удача — вот так совпасть.

С.: Это правда. В спорте вообще один из главных критериев построения пары — чтобы люди подходили друг другу эмоционально и могли дать максимальный результат. 

Какой, кстати, была ваша первая встреча? Вам не предоставляли выбор партнеров?

О.: Нам просто сказали: знакомьтесь, это Саша, это Оля. Покатайтесь. Покатались. (Улыбается.)

Саша, ты, наверное, сразу отметил, как тебе повезло — досталась такая хрупкая и изящная партнерша? 

С.: Честно говоря, о том, что вот с этой партнершей я сейчас начну выполнять какие-то нереальные элементы, я не думал. Изящество и хрупкость в этом вопросе не главное. Я знаю миллион случаев, когда спортсменка, которая каталась одиночно, приходила в парное катание и просто боялась поддержек. То есть ее поднимаешь, а она думает: быстрее бы вниз. Чтобы делать сложные поддержки, должно совпасть много факторов. Поэтому я сразу не предполагал, что мы с Ольгой будем делать то, что делаем сейчас, — поддержки на одной руке, тодесы, вращения. Основополагающей все-таки стала Олина смелость. 

Оля, даже профессиональные спортсменки боятся, а ты нет!

О.: Во-первых, я доверяю Саше, потому что знаю, что в его руках я никуда не денусь. Во-вторых, это какой-то вызов
себе — попробовать сделать тот или иной элемент. А если не получается — тем более, еще много-много раз попробовать и все-таки сделать. 

Складывается ощущение, что ты вообще бесстрашная — бросаешься в высокие поддержки, сложные элементы. У тебя не было мыслей: вот сейчас я отсюда упаду, сломаю что-нибудь, сорву съемки…

О.: Не было.

С.: Я всегда говорю, что и в спорте, и во всем остальном главное то, что у тебя в голове. Столько людей, которые с какими-то невероятными данными не выиграли ни одной медали, а люди, которых выгоняли из команды, становились олимпийскими чемпионами. Всё в голове. А у Ольги она очень светлая. (Улыбается.)

Я знаю, что в детстве ты занималась хореографией и акробатикой. Может, секрет в этом?

О.: Акробатикой я занималась всего один год, в перерыве между моими танцевальными буднями. Я сейчас читаю комментарии в интернете, где пишут: ну конечно, ей так легко, она ведь акробатикой занималась! Год акробатики в десятилетнем возрасте — ну это ни о чем. Танцы да, были. Никогда не думала, что в жизни мне это так сильно пригодится, и очень благодарна маме за то, что она в свое время меня туда отвела. Благодаря этой танцевальной базе я понимаю, как работают рычаги в моем теле, это очень помогает. 

Саша, а ты всегда хотел стать фигуристом? Что привело тебя в спорт?

С.: Привели родители — мой отец был начальником спортивного отдела в ЦПКО в Санкт-Петербурге, где работает по сей день. Нас с братом с детства приобщали к спорту — мы пробовали себя в совершенно разных видах. И когда я уже попробовал практически всё, осталось фигурное катание. Я долго сопротивлялся этой затее, но все-таки согласился — подумал, что попробую, и скажу, что не понравилось, чтобы больше не спрашивали. Пришел в парк зимой на открытый лед и в итоге прокатался часов шесть подряд, родители забрали меня оттуда, уже когда стемнело. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. 

У тебя сложилась блестящая карьера — позади много соревнований и наград. Но в этом году ты объявил об уходе из большого спорта из-за проблем со здоровьем…

С.: Мне пришлось закончить со спортом, потому что у меня больше не было допуска к соревнованиям. После одного из медицинских обследований, которые проводятся дважды в год, врачи рекомендовали мне приостановить тренировки, чтобы организм восстановился. В разгар сезона мы с моей партнершей Натальей Забияко  были вынуждены пропустить чемпионат Европы, что было очень сложно: мы были готовы бороться за призовые места, и в целом я отлично себя чувствовал. Когда мои контрольные показатели вернулись в норму, нам разрешили подготовиться к чемпионату мира. Это тоже было непросто, ведь в профессиональном спорте ты привык работать на пределе, а тут пришлось подстраивать наш тренировочный план под рекомендации врачей и показатели моего организма, вплоть до частоты пульса. В итоге на чемпионате мира – 2019 мы завоевали бронзу: в условиях такой ограниченной подготовки мы сделали практически невозможное, и это большая победа всей нашей команды. Потом, по итогам нового обследования, мне было рекомендовано отдохнуть уже не месяц, а три. А летом 2019 года консилиум врачей и вовсе не допустил меня к участию в серии Гран-при. Это было тяжелое решение, но я никак не мог на него повлиять. С одной стороны, хотелось еще кататься, выступать, а с другой — спорт всё равно когда-то заканчивается. И, наверное, мне было даже легче оттого, что решение о завершении моей спортивной карьеры принял не я сам, а врачи. Сейчас я живу обычной жизнью, нормально себя чувствую, всё хорошо. В «Ледниковом периоде» участвовать разрешили. (Улыбается.)

Для тебя это первый опыт участия в подобном проекте. Как впечатления? 

С.: Я в принципе люблю фигурное катание, а ледовое шоу — это определенная его часть. Но раньше я был нацелен исключительно на спорт. Когда перед нами с Натальей стоял выбор — принять участие в каком-нибудь ледовом шоу или поехать на сборы, мы всегда ехали на сборы. Теперь, окунувшись в этот проект, я понимаю, что это свой мир, с другими правилами, и это тоже очень интересно. 

И все-таки, ты сразу отнесся к проекту со всей серьезностью или поначалу воспринимал происходящее как некий развлекательный элемент?

С.: Наверное, я пришел сюда с мыслями о том, что вот намечается прикольное мероприятие, сейчас между своими делами буду заезжать — тут немножко ручкой провел, там глазом подмигнул, вот и программа готова. (Смеется.) Не скрою, сначала мне казалось, что это всё будет намного легче. Я давно знаю Максима Ставиского, Рому Костомарова, и, когда мы встретились здесь на проекте, они говорили о том, как сейчас будет тяжело, что шоу — самое трудное время в году... А я думаю: ребят, я только что из спорта, не надо мне рассказывать про тяжелые времена. (Смеется.) Но сейчас я могу точно сказать, что мои внутренние ощущения очень приближены к тем, что были в спорте. Мы с Ольгой действительно проводим очень много времени на тренировках. А кататься по шесть часов, если это тебе не нравится, — просто невозможно. Мы сейчас уходим со льда, либо когда я просто не могу больше шевелиться — потому что Оля, мне кажется, может тренироваться еще, либо когда уже выключают свет. Так что за время участия в шоу мое мнение обо всем об этом поменялось. 

Оля, откуда столько энергии?

О.: Меня Саша всё время об этом спрашивает. (Смеется.)

С.: Я пришел сюда, чтобы узнать ответ на этот вопрос вместе с вами!

Действительно, очень любопытно!

О.: Мне просто очень нравится. Хочется с каждым разом быть лучше, быстрее, выше, сильнее.

С.: Оля вообще не устает! Я не шучу сейчас — я правда ни разу не видел ее уставшей.

Но на «Ледниковом периоде» ведь жизнь не заканчивается — Оля, ты параллельно снимаешься в кино. У тебя вообще бывают выходные, какие-то дни перезагрузки?

С.: После этого шоу, мне кажется, будет год перезагрузки. Ну у меня точно. (Смеется.)

О.: Недавно у меня был съемочный день, и я поняла: о, это выходной! Хотя это были съемки до поздней ночи, но для меня это был выходной. Наверное, потому, что всё, что происходит в моей жизни, мне нравится и от всего я получаю удовольствие. Происходит некое переключение с одних обстоятельств на другие. Правда, когда у меня было несколько съемочных дней подряд, я жутко переживала, что мы ничего не успеем поставить, я не успею выучить элементы, мы не будем по шесть часов проводить на льду, а проведем всего лишь четыре. (Смеется.) Но после таких выходных ты возвращаешься на лед с новым рвением и с новыми силами.

А на семью время остается?

С.: Ко мне на тренировки часто приезжает жена. Алеся очень нас поддерживает, помогает, иногда что-то снимает на телефон, чтобы мы могли посмотреть на себя со стороны. Так что со своей женой я последнее время на льду вижусь столько же, сколько и дома.

О.: Поддержка близких невероятно важна и она очень чувствуется. Когда моя мама и сын приходят ко мне на выступления и, выходя на лед, я машу им рукой, то прям ощущаю себя великим спортсменом. Мне важно, чтобы Гордей мной гордился, и я знаю, что для него это тоже имеет большое значение. Он периодически спрашивает: ну что, ты опять выиграла? (Улыбается.) На собственном примере я стараюсь показать ему, что для того, чтобы чего-то достичь, нужно усердно работать. 

Ваша пара является безусловным лидером проекта — как по зрительским симпатиям, так и по оценкам судей. Один из ваших последних номеров «Девчата» вызвал небывалое восхищение у зрителей, которые также очень возмутились тем, что вам занизили оценки за артистизм…

С.: Не занизили, нам поставили 5.9. (Смеется.)

Но для вашей пары это «занизили», уже есть определенная планка. Вы сами ощущаете это свое превосходство?

С.: Каждая новая передача — это новое соревнование, и неизвестно, кто в нем победит. Фигурное катание вообще нельзя считать объективным видом спорта, очень многое зависит от фактора нравится/не нравится. Мы каждый раз волнуемся о том, как воспримут то, что мы сделали. Может, это только нам двоим вообще кажется классным. Ну и Илье. (Смеется.) Удовлетворение от того, что мы что-то сделали хорошо в каком-то выпуске, полностью улетучивается, когда мы в среду приходим в штаб и начинаем выбирать новую музыку. Конечно, получать высокие оценки очень приятно! Когда в Kiss and Cry мы вскакиваем и прыгаем от радости, это абсолютно искренне. Но каждый раз для нас это новое соревнование, и уже неважно, что было до, и неизвестно, что будет после. Есть здесь и сейчас. 

О.: Мы не хотим повторяться, мы не хотим идти по легкому пути, всё время пытаемся что-то раскопать в себе и рассказать что-то важное людям, которые нас смотрят. Не элемент ради элемента, не музыка ради музыки, а чтобы всё это было ради важной мысли, которую мы хотим передать. А если вдруг получаем не самые высокие оценки, то это лишь дает нам повод работать над собой. Значит, где-то мы были не так убедительны, значит, что-то недоделали. 

Какой из номеров дался вам тяжелее всего?

С.: Уверен, что это Survivor. 

О.: Сто процентов, я знала, что ты так скажешь. Там была та самая безумная лестница, быстрый темп, сложные шаги... У меня столько синяков от этого номера, как ни от какого другого! Когда мы выходили на лед, нам казалось, что это просто бомба. И тут мы, конечно, из-за оценок подрасстроились.

С.: Хотя мы тогда откатали и подумали: ни фига себе, мы это сделали! 

Фото: Антонина Кирнос. Стиль: Кирилл Акимов. Макияж: Екатерина Долгова. Продюсер: Вероника Карпова