Девочка должна всё уметь по хозяйству

Я выросла в деревне. В деревне каждый ребёнок приучается с малых лет к труду. Парням – мужская работа. Ну а девочка должна всё уметь делать по хозяйству. Даже корову доить. Молочко – то я люблю всю жизнь, да только корову доить, увольте. Тяжело, пальчики то ещё маленькие, да и силы нет тянуть за соски корову. Но кто, же маме помогать будет? У неё и так хлопот предостаточно. Да мама частенько уезжала в Оловянную, где лежала больная бабушка. Её же бык племенной в стаде забодал. И так по разным причинам хочешь, не хочешь, а корову надо подоить. Не всё же соседку просить. У той тоже проблем хватает.

В раннем детстве помню, была у нас комолая, значит, безрогая корова Манька. Так её и папа, старшие братья могли подоить. Она стоит смирнёхонько. Папа доит, а мы у коровы под брюхом ползаем. Манька кого-нибудь лизнёт шершавым языком и так, по- бабьи вздохнёт: «Дети, что с них возьмешь»! Молока она давала немного, но молоко - то была самой высокой жирности, сейчас сливки продаются, что молоко. Чай забелить надо было всего две ложки молока.

Состарилась Манька, купили тёлочку Зорьку. Такая чёрно белая породистая, Да, говорят, хозяйка при продаже её пожалела. Не хотела она в наш двор идти. Каждый вечер мама брала булку хлеба, и мы всей семьей шли на конец посёлка за Зорькой. Уж дошли до ворот, Зорька булку доела, не хватило на два шага, Зорька, что скаковая лошадь устремлялась к своей прежней хозяйке. А мы начинали всё сначала. Так и мучились с ней. Хотели уж её на мясо пустить. Да как без молока, семья большая. Научили маму добрые люди поговорить с хозяйкой. Мама так и сделала. Тогда хозяйка сама привела к нам во двор Зорьку и тёлка больше не убегала. Вот и верь, что заговоров, наговоров нет. Что это было?

Да только рано мы радовались? Самое интересное началось, когда Зорька отелилась. Молока то она давала много. Только подоить было невозможно. Брыкалась, что не объезженная кобыла. Привязывали за рога, ставили ей корм, а рядом со стулом доярки ещё запасное ведро. Стоит вроде бы спокойно, но как только перестанет струйка звенеть о ведро, корова подпрыгивала и выбивала ведро из рук. Папа даже однажды сорвался и избил корову бичом. Корова стала бояться, но это в присутствии папы.

Вот такое исчадие ада и пришлось мне доить, когда мама с папой уехали в Облучье к его брату на Юбилей. Надою чуть побольше пол-литра и выливаю в запасное ведро. Так она мне отомстила тем, что встала на мою ногу и столкнуть её не могу. Кричу. Уж подруги пришли, на лавочке сидят, дожидаются меня, чтобы на танцы пойти. А корова стоит на моей ноге. Услышали мой вопль, прибежали, давай корову сталкивать, а она стоит. Тогда пришлось её прутом крепко наказать. Нога моя почернела. Уж не до танцев. Пришлось просить тётю Машу до приезда мамы её доить. Да и ещё одна была причина: не могла я просыпаться в шесть утра на дойку. Бывало коровы в жару домой возвращаются, убегая от паутов, хвосты задрав. А Зорька в стайке мычит.

Так вот не люблю я доить коров, но без молочка дня не могу прожить. Даже плакать начинаю. Ой, когда же это было? Да вот когда ничего- то в магазинах не было. В правление Хрущёва, кажется. За молоком занимали очередь чуть не с вечера. В первую очередь продавали беременным женщинам и матерям героиням по одному литру. Стоишь в очереди несколько часов в надежде, да и уйдёшь ни с чем.

Однажды несколько дней я не могла купить, как мне было плохо! Я уж не говорю, что дети были малые, им то уж обязательно нужно молоко. Но они в детский садик ходили. Вся моя душа изболелась: хочу молока!!!! На втором этаже жила бабушка- Мать героиня. У неё было семнадцать детей. Я с ней дружила. Вот я взяла стакан и пошла к ней.

-Бабушка, налей мне, пожалуйста, хоть две ложки молока на чай. А у самой слёзы в два ручья.

-Так что ты плачешь-то, что - то случилось?

-Ничего не случилось, молока неделю не могу взять. Всё у меня болит.

Бабушка взяла мой стакан и налила полный стакан молока.

-Пей!

-Нет, столько не надо, мне всего один глоточек.

Так что я «молокоголик» и алкоголикам верю, когда они на всё готовы, лишь бы выпить.

Слава Богу, сейчас реки молока, хотя и коров нигде не видно. Что я пью?