Даниил Спиваковский: «Звездной болезнью необходимо переболеть каждому артисту»

– Прежде всего семья: моя жена Светлана, мои дети Даша, Данька и Андрюша. Причем в наших с женой планах – не останавливаться на трех детях, а продолжать этот замечательный процесс. Ну и конечно, счастливым меня делает моя любимая работа. Благодаря тому делу, которое я выбрал с юности, я зарабатываю деньги, и я востребован – это ли не счастье? Вот, например, иду по улице, а люди узнают меня и улыбаются… – До тех пор, пока люди покупают билеты в театр или идут в кино «на Спиваковского», я знаю, что живу правильно. Это очень ответственно: я не могу разочаровать своего зрителя, позволить себе халтурить. Всегда, в каком бы состоянии ни был: уставший или активный, выспавшийся или нет, сытый или голодный, я все равно работаю на сто процентов и хочу, чтобы коллеги мои делали так же. И в большинстве случаев это и происходит: я работаю с истинными профессионалами и в театре, и на съемочной площадке. – Если что-то меня не устраивает, со мной нелегко общаться. Я имею в виду какие-то элементы костюма, грима, реплики в сценарии. Но если услышу веское слово режиссера и смогу с ним согласиться, тогда, конечно, не стану спорить и приму его точку зрения. – Важно, чтобы в результате работы актера со зрителем произошли некие изменения, метаморфозы. Зритель может быть не согласен с той трактовкой, которую предлагает режиссер или артист, споры всегда возможны. Я снялся в целом ряде фильмов, сыграл в нескольких спектаклях, которые вызывали дискуссии, дебаты и даже несогласие. Но это здорово, значит, есть живая эмоция. Хуже, когда зритель посмотрел кино или спектакль, зевнул, пошел домой, сварил макароны, слопал их на ужин, на следующий день пошел на работу и забыл навсегда. Вот это ужасно, значит, мы зря работали. А если со зрителем что-то произошло от увиденного, зародились или возродились какие-то эмоции – мы работали не напрасно. В этом и есть задача искусства – и сценического, и кинематографического. – Дедушка был военный летчик, фронтовик. Бабушка всю жизнь отдала деду, моей маме и мне. Благодаря тому, что она хранила семейный очаг, мы все добились определенных успехов. Мама — профессор Московского университета, доктор психологических наук, прекрасный российский психолог, психотерапевт. Но дома она была мамой и не более того, никакие свои психологические методики ко мне не применяла. Она достаточно мудрый и умный человек, чтобы этого не делать. – Я человек довольно ироничный, саркастичный. Обычно я скрываю свои эмоции от публики, но романтика мне вовсе не чужда. – Из-за гастрольных туров и съемочных экспедиций мы с женой расстаемся на какое-то время, скучаем друг без друга, потом встречаемся. В разлуках есть определенная романтика. Хотя, наверное, это не самое главное. Я знаю семьи, которые все время находятся вместе, и романтика у них не пропадает. Но напряженный рабочий график точно не помеха романтике. Жаль, что дома удается побыть не так часто, как хотелось бы, ведь мы со Светланой очень домашние. Любим дом, гостей, семейные посиделки. Нам хорошо в нашей квартире и на даче. Детям нравится ходить с нами в ресторан, но мы с женой предпочитаем дома накрыть стол, посидеть, поиграть в какие-нибудь интеллектуальные настольные игры с детьми. – Таким же, как и сейчас, только взрослее. Думаю, я буду заниматься тем же, чем занимаюсь сейчас: играть в театре, сниматься в кино и читать свои программы. Наверное, к этому моменту буду уже нянчить внуков, а не только детей. Постарею, конечно, но это нормальный природный процесс. А в целом, думаю, ничего не изменится. – Не могу сказать, что звездная болезнь обошла меня стороной. Наверное, ею в тот или иной момент необходимо переболеть каждому артисту. Любой человек должен понимать, что в своей профессии он лучший, успешный, у него есть индивидуальность, то, что он делает, не может повторить никто. Это очень помогает. Только нужно держать свою звездную болезнь внутри, чтобы она не инфицировала и не травмировала окружающих. Артист должен быть узнаваемым, у него должны брать автографы, предлагать сфотографироваться, брать интервью, это тоже элемент профессии. Но при этом нужно нормально заниматься своим делом, а не капризничать и не выдвигать постоянно какие-то условия. – Мой райдер минимален. Мне нужна нормальная гостиница с горячей водой. Я в принципе всеяден, поэтому никакие деликатесы из ресторанов себе не заказываю. Единственное, в поездах принципиально езжу один, потому что, если мой попутчик храпит, я это с трудом воспринимаю, даже если он мой коллега или приятель. А во всем остальном я неприхотлив. Каким автомобилем меня повезут – вообще не важно. Я могу быть очень капризен и дотошен в плане профессии, это да. Но ко всему остальному отношусь просто. (Татьяна Пустынникова, «7 Дней», 14.08.22)