Одежда со смыслом: NOVIKOVA DSGN
Ксения, мы познакомились на форуме Легпрома «Мануфактра 4.0» в Иваново — ты была спикером одной из сессий, представляла «местный блок». Можно сказать, ты одна из тех, кем особенно гордится Ивановская область. Расскажи, с какого момента ты решила стать дизайнером, как начинался твой путь.
Всё из детства. (Улыбается.) Моя бабушка любительски занималась шитьем, дедушка шил, мы с ними вместе сочиняли костюмы мне на Новый год. Плюс с раннего возраста я сама постоянно рисовала везде и на всем, в любых положениях. Мама это заметила и отдала меня в 5 лет в художественную студию — я была самым маленьким участником (Улыбается.), меня даже не хотели туда брать. Мне очень повезло с педагогом, он давал большие форматы, большие кисти, мы стали сразу очень активно работать, он заложил очень хорошую основу, что невероятно важно. Потом была художественная школа, потом художественное училище — направление графической продукции, потом текстильная академия — четыре года бакалавриата. В академию я поступила на направление «Костюм». Первое образование, среднее, было связано с графикой, с промышленным дизайном — этим я тоже занимаюсь: все листовки, афиши, визитки могу самостоятельно сверстать и никого не просить. (Улыбается.) А когда пошла получать высшее образование, захотелось заниматься костюмом, одеждой. Окончила бакалавриат, дальше была магистратура по конструированию.
Ты из академии не ушла, насколько я понимаю?
Да, я до сих пор не ушла оттуда. (Смеется.) После завершения обучения заведующая кафедрой дизайна пригласила меня преподавать, и, собственно, с 2017 года я преподаю и параллельно развиваю свой бренд.
Почему ты занимаешься именно верхней одеждой, а точнее — пальто?
Я никогда не ищу легких путей. Когда я что-то создаю, всегда почему-то выбираю сложный путь. С пальто тоже так получилось. Мне еще со студенчества нравилось создавать стеганые теплые вещи. Я начинала со стежки, у меня были какие-то тулупчики и ватнички… Я стегала, делала тройную отстрочку, чтобы всё параллельно было, с синтепоном фантазировала, разные толщины, разные сочетания материалов и фактур — очень большой объем ручного труда. Дипломная коллекция тоже была связана с пальто, они были оверсайзные, двусторонние, стеганые, на тему ивановского конструктивизма, на тему металлоконструкций — как-то меня привлекала такая объемная верхняя одежда. Потом какой-то период времени мы с подругой занимались социальным проектом «Другие берега», там у нас были легкие изделия: блузки, рубашки, платья, юбочки. На какой-то период я углубилась в сферу преподавания и решила сконцентрироваться на ней. Переломный момент случился, когда конкурс PROfashion Masters объявил новый набор конкурсных заданий и там как раз была тема «Пальто». Так как это созвучно с моим внутренним состоянием, я подумала: почему бы не попробовать? У меня были некоторые сомнения: вроде бы уже не студент, надо бы, наверное, дать возможность студентам самовыразиться — в итоге и студенты мои участвовали, и я участвовала. Некоторые не поняли, сказали: «Так нельзя». Кто-то, наоборот, считает, что преподаватель должен быть активным, в контакте со студентами и постоянно в работе. В результате мы вдвоем с моим студентом оказались в финале. (Смеется.) Была тема «Пальто», ее можно абсолютно по-разному решить, разные смыслы туда поместить, поиграть с принтами, формой, фактурой, кроем — это очень широкая тема. После участия в этом конкурсе у меня еще глубже засело где-то внутри понимание, что это как раз то, чего я хочу.
Я заметила: ты сейчас в черном, мы знакомились — ты тоже была в чем-то темном, а вещи, которые ты создаешь, — сплошь яркие, цветные. Получается, у художника внутри радуга, он выплескивает ее только в том, что делает?
Наверное, ты права, через работы я самовыражаюсь. То, что я могла бы применить для себя, я отдаю в свои работы, направляю на других людей, чтобы они смогли это применить к себе. Так получается, что, пока у меня внутри всё копится, я хожу в черном, чтобы сконцентрировать внутри себя дополнительно энергетику. У меня много моих пальто, но все под настроение. Иногда я не хочу выделяться из толпы, поэтому надеваю черное. Когда хорошее настроение, мероприятие какое-то, могу оранжевое пальто выбрать, красное пока не рискую — это слишком активный для меня цвет, я больше в холодную гамму: синие, голубые изделия очень нравятся.
Я тоже влюблена в твое оранжевое пальто, только не очень поняла, где можно его купить?
У меня сейчас система работы как в ателье — по индивидуальным заказам. В основном обращения идут через соцсети, после мероприятий много обращений. Приходит запрос: «Мне понравилось такое-то пальто», — дальше я уже с каждым лично общаюсь, обсуждаю модель, материал, цвет, размер. Если мы с заказчиком находимся в одном городе, то я выезжаю, снимаю мерки и дальше изготавливаю. Около месяца занимает изготовление, потому что это всегда печать материала, это вышивка, чтобы посадка хорошо на фигуре смотрелась. Если заказчик из другого города, я указываю, какие мерки нужно снять, он всё мне присылает — через расстояния тоже всё это возможно, потом отсылаю курьерскими службами и получаю обратную связь.
Расскажи, пожалуйста, историю про то, как у тебя появилась коллаборация, благодаря которой на твоих пальто появились вышивки.
У нас в городе проходит фестиваль современного искусства «Первая фабрика авангарда». Два года подряд мы помогали с организацией и отвечали за направление «Мода и дизайн», где были показы, конкурс, выставки конкурсных работ, приглашенные дизайнеры и художники, кто в этой отрасли работает. Нам очень хотелось пригласить из Петербурга Юлию Михайловну Алёшичеву, 86-летнюю бабушку-вышивальщицу, самородка, которая создает уникальные картины (в сети известна как Girl from 1938, журнал ОK! писал об уникальной рукодельнице два года назад. — Прим. ОK!).
Как ты про нее узнала?
Через соцсети. Какое-то время следила за ее творчеством из личного интереса, честно говоря, думала, что пригласить на выставку не получится, потому что никаких общих знакомых нет, письмо, скорее всего, не дойдет или ответа не будет. А тут, на мое удивление, буквально на следующий день пришел ответ с согласием. Выставка состоялась, приятное взаимодействие осталось. Мы подружились с ее внуком Яном, я следила за новыми работами Юлии Михайловны, у нее целая серия работ с котами, с бабочками, с грибами, с цветами, есть даже обнаженные натуры — такая бабушка- хулиганка. (Смеется.)
В 86 лет-то можно уже!
Можно всё, да. Увидела, что Ян выпускает мерч — толстовки, футболки, кепки, и у меня родилась идея совместить вышивки Юлии Михайловны и пальтовую форму. Почему бы не сделать такую коллекцию, которая была бы посвящена ее творчеству и включала бы ее работы в таких утилитарных изделиях. Сами работы не продаются, они — в музейных собраниях, хранятся в семье как основная ценность и архив. Можно только оцифровать и использовать цифровые варианты работ. Потому что некоторые думают, что это действительно бабушка вышивает на каждом пальто сама. Я говорю: «Нет-нет, это не так».
Это было бы слишком сложно.
Да, это сложно, даже невозможно. Она никогда не вышивает ничего по заказу, только то, что рождается у нее внутри. Получилось так, что мы стали продумывать идею и концепцию, отбирать работы, потому что все работы мы не смогли бы вместить, и сосредоточились в основном на цветочных композициях, на бабочках и грибочках — такая жизнеутверждающая коллекция у нас получилась, позитивная. У нее все творчество такое. Называется «Поцелуй в лесу».
В этой коллекции у тебя на пальто только элементы ее вышивок, а внутри, на подкладке вся картина целиком — это отсыл к люксу, потому что «красота для себя» — это уже про высшую степень понимания эксклюзивности вещи. Но и крутой дизайнерский ход, по сути. Почему ты решила, что у тебя внутри пальто должна быть спрятана эта вышивка?
Эта идея родилась у нас с Яном, мы вместе это придумали, хотели делать передвижную выставку внутри изделия — картина внутри. Элемент из этой картины вынесен на спину, на рукав, но это очень деликатно и минималистично, небольшой элементик, а внутри уже вся работа целиком со всеми выходными данными, где и автор подписан, и год создания, и техника, и размер. Это информация для владельца этого изделия, для узкого круга людей. То тепло, которое греет тебя изнутри, визуальная часть, которая радует тебя. Каждый раз, снимая изделие, ты можешь еще раз посмотреть на картину. Информация для избранных. Это из истории взято. В Японии очень часто в кимоно зашивали большое количество информации. И более современные японские дизайнеры, например, в подборт что-то зашивают, какие-то элементы или даже записочки. Некое изделие с тайным сюрпризом. Хотелось сделать акцент именно внутри, а снаружи поработать больше за счет цвета и минимума элементов.
В твоем случае символизм в том, что это очень индивидуальная и ценная вещь, которую не выбросишь в следующем сезоне. Кроме того, это еще и социальная помощь. Надо добавить, что для этой бабушки это тоже непростая история, вышивка — средство ее борьбы с деменцией. Но этот колаб у тебя не единственный социальный. Я хочу поговорить про «Активное долголетие».
Да, это тоже проект с удивительными людьми. Людьми, которые всю жизнь проработали по одной специальности, но душа у них постоянно стремилась к чему-то другому. Они не позволяли себе идти по тому пути, который был предназначен свыше, и реализоваться в этом направлении. Мне кажется, этот проект именно про это.
Расскажи про него, как ты о нем узнала, как в нем оказалась?
Проект проходит в Москве каждый год, он направлен на развитие людей, которые уже вышли на пенсию. В Москве большое количество центров «Московское долголетие». В рамках проекта пожилые люди могут заниматься спортом, аэробикой, танцами, могут посещать различные кружки, клубы по интересам, будь то шахматы или швейный зал — чего только нет. Это всё бесплатно. А один раз в год проходит проект «Московское долголетие. Мастерская дизайнеров»: организаторы приглашают пятерых дизайнеров, они отсматривают заявки, присланные участниками «Московского долголетия», которые хотели бы попробовать себя в профессии дизайнера: придумать коллекцию и создать ее собственноручно, от идеи до реализации на подиуме. Посмотреть кухню и окунуться в новое для себя пространство. Изначально для них устраивали большую лекцию про это направление, они должны были заполнить анкету и нарисовать эскизы своей будущей коллекции. По этим данным мы уже отбирали работы, которые нам наиболее понравились. Всего было пять дизайнеров: Игорь Гуляев, Денис Ерёмкин, Леонид Алексеев и Джемал Махмудов. Я была единственной барышней из региона. (Улыбается.) У каждого должно было быть 10 участников в команде. В течение четырех месяцев мы должны были с ними заниматься, дать основные знания, а потом уже обсудить общие идеи и зафиксировать идею коллекции, а потом начинать ее реализовывать. Показ был в августе, как раз на Урбанистическом форуме. Сложность была в том, что я из другого города, и каждый раз нужно было приезжать на лекции, часто мы общались онлайн или по зуму. Только моими приездами мы не ограничивались — вся моя группа приезжала ко мне в Иваново. Летом мы работали в нашем университете, в наших швейных залах. Были как студенты вновь. (Улыбается.) Кто-то уже умел шить, у кого-то были навыки, кто-то был абсолютно с нуля — впервые садился за машинку, раскраивал первое свое изделие. Я старалась еще и другие их навыки и особенности как-то применить в коллекции. Например, Наталья Царёва до участия в проекте делала текстильные цветы, и мы запроектировали, чтобы эти цветы были в коллекции. Александра Бородина и Елена Боталина здорово вяжут — они связали гигантские сумки, объемные, как большой кошелек. Татьяна Хлебникова занималась валянием — она сваляла крупные цветы в другой технике, белые лилии. Мы поставили цветы в эти сумки. Светлана Швец занималась машинной вышивкой, у нее дома есть машинка, которая по программе может вышить любой рисунок. Она сама вообще математик — и теперь пишет программы для своего дополнительного увлечения. Мы сделали клатчи с машинной вышивкой. По аксессуарам они все получили от меня домашнее задание, делали дома, а потом собирали всё в один пазл, в одну коллекцию.
Довольно необычную — один только принт «автобусы и розы» чего стоит.
Мы рассмотрели тему транспорта — московское метро и наземный транспорт и хотели сделать агиттекстиль. Иваново считается текстильной столицей, как и Москва, где было большое количество предприятий, где изготавливались и печатались ткани. Мы хотели создать такие ткани, которые рассказали бы про новую Москву. У нас получились машины, автобусы, электрички, карты метро, всё это связано с цветами. Тема скорости, тема движения, тема города будущего — всё это было зашито в эту коллекцию и в эти принты.
И кто получил приз?
Там было голосование гостей, пришедших на показ. Первое место занял Игорь Гуляев, второе — Денис Ерёмкин, а мы заняли третье место.
А сейчас ты общаешься с ними, у вас образовалось какое-то комьюнити, они не бросили свои новые навыки? Мне кажется, это самое обидное для учителя, когда он вкладывает мастерство и душу, а человек потом идет работать, к примеру, в «Пятёрочку» кассиром. Как обстоят дела у твоих студентов, не бросают ремесло?
Относительно студентов мы ведем статистику: кто куда устроился, как дальше реализовался. У нас небольшой процент ребят, кто выпадает из профессии, — 10– 15%. Бывает так, что смежные отрасли выбирают: допустим, отучился на дизайнера костюма, а потом понял, что хочет заниматься дизайном ткани. Или кто-то может на полиграфию переквалифицироваться или книжную иллюстрацию. Мы очень много рисуем: там и живопись, и рисунок, и анатомия — все базы художественные закладываются на протяжении четырех лет. Да, обидно, конечно, за тех, кто совсем уходит, но их не так много. А иногда видно, что человек не горит этим делом и потом уходит в какое-то другое пространство. Основная масса заряжена на результат и реализацию в творческой среде. Смежные направления тоже бывают, где устраиваются ребята, но это всё равно здорово, я считаю. Мы следим за успехами, делимся ими, устраиваем встречи с выпускниками, приглашаем их на кафедру, чтобы рассказали, как у них путь сложился, насколько им было сложно, какие были потайные кочки. А с девушками из «Долголетия» мы дружим, у нас несколько чатов. Все постоянно делятся: «Ой, я сделала что-то новое», — и высылают фотографии. Или выставки какие-то проходят, мы там встречаемся. Был форум легкой промышленности в Иваново, я их тоже приглашала. В общем, мы поддерживаем связь, и они не забросили творчество, что приятно.
У тебя никогда не было мысли сделать интересный колаб с какой-нибудь маркой, чтобы не только индивидуальный заказ, а как-то масштабировать свое производство?
Идея про масштабирование сидит внутри меня постоянно, потому что надо куда-то расти, невозможно всё время находиться на одном уровне. Относительно пальтовой истории — пока еще не нашла производство заинтересованное. Что касается других историй, есть такой опыт. Есть бренд, который занимается трикотажной одеждой, мы с ними делали капсулу, family look, небольшую коллекцию для всей семьи. Там были образы для мамы, папы и четверых детишек с рисунками особенных ребят из нашей большой базы.
И надо отметить, что это другой твой благотворительный проект, где ты переносишь рисунки таких детей на одежду.
И я еще проектировала спортивные костюмы и худи. У них сейчас это стоит на сайте и продается оптом и в розницу. В наших текстильных центрах тоже есть: в «РИО» и в «Текстиль профи». Там продается их продукция и есть несколько манекенов, где представлен наш проект. На сайте они описали идею проекта и то, что это необычная история. Естественно, авторский процент с проданных изделий и производства идет ребятам из организации «Белый Гранат», тем, кто создал рисунки (клуб «Белый Гранат» работает с детьми с синдромом Дауна, ребятами-аутистами. — Прим. ОK!). Если у меня заказывают изделия с рисунками ребят из «Белого Граната», я обязательно делаю отчисление. Если из коллекции с бабушкой-вышивальщицей, ей тоже обязательно идут авторские отчисления. Ну это был такой маленький пример работы с масштабными производствами. А по поводу пальто, да, надо что-то придумать. Были предложения выкупить некоторые модели вместе с конструкциями и принтами, но я не пошла на это. Но тут немножко другая история.
Ты как дизайнер и участвовала в конкурсе «Адмиралтейская игла», и сама в жюри была. В чем разница и что приятнее?
По ту и другую сторону очень волнительно. Это большая ответственность, особенно когда ты в жюри. Я всегда оцениваю максимально долго: всегда всё просмотрю, всё прочитаю, все эскизы, все ссылки, что прикрепил автор, — максимально знакомлюсь, чтобы потом поставить оценку. Для меня быть в жюри всегда какой-то ритуал, мне нужно погрузиться в работу, посмотреть путь, художественные навыки, концепцию оценить — это некая медитация. Когда участвовала, было очень волнительно, потому что всё происходило в режиме нон-стоп, когда за минуту нужно рассказать всё о своей коллекции, ничего не упустить, чтобы основная суть концепции сохранилась — тут нужно очень хорошо подумать над изложением. Когда сам показ проходит, там нет замедления между коллекциями, одна за другой. За кулисами было сложно собрать- переодеть две коллекции подряд. Но всё удачно получилось. Я была настолько тогда удивлена и вымотана, что, глядя на меня, когда вручали приз на сцене, сказали: «Это наш самый грустный победитель», — а я просто стояла в шоке и не могла понять, что происходит. (Смеется.) Это прекрасное мероприятие по организации, ты приезжаешь в чужой город, в чужой вуз, а тебя встречают как родного и своего. Очень теплое отношение вокруг. Подобные мероприятия для студентов — очень хорошая площадка для реализации задумок и идей.
Что у тебя сейчас в планах, в работе? Может, тебе что-то надо, чего-то ты хочешь?
Хотелось бы выйти из онлайна больше в офлайн-пространство в Москве и Санкт- Петербурге — может быть, на каких-то совместных пространствах с другими дизайнерами выставить свои коллекции. И да, было бы интересно двигаться в сторону масштабирования, создать капсульную пальтовую коллекцию совместно с производством, чтобы можно было представить уже в России. Россия — страна большая, холодная… нам всем нужно утепляться.
Ты без работы не останешься!
Я и не смогу. (Улыбается.)