Александра Круглова: «Я готова проявиться максимально»
У вас с мамой есть какие-то интересные смешные истории, связанные с Новым годом?
Да, у нас была такая история, я была совсем маленькая. Мама спрятала мыло по Новый год. Не помню, кто-то его подарил. Привезли из-за границы. Мыло пахло просто невероятно — малиной. Маленькое малиновое мыло. Пока мама не видела, я это мыло достала. Не понимая, что это мыло, я его откусила. Естественно, выплюнула. (Смеется.) Мама до сих пор хранит его, на нем остались мои молочные зубки.
А что еще хранит мама? Мамы артистов обычно все вырезки собирают… Только как вот сейчас ей наше интервью на сайте сохранить?
В избранном! (Смеется.) Мама всё вообще хранит с детства. У нас же время-то было — 90-е. С детской одеждой полнейший напряг. Вот мама и шила сама. Ей в принципе нравилось всегда что-то придумывать, а творческие замыслы она воплощала на мне. У меня тетя в Чили живет, она что-то оттуда привозила. Все детские наряды, костюмы — мама всё хранит. Этого может быть не так много, но всё, что было качественное, сохранилось хорошо, мама всё складывает. Все грамоты, листы похвальные... Вообще всё, что связано со мной, какие-то эти мелочи, — всё лежит в нашей небольшой гардеробной. Там есть отдельный отсек с детскими фотографиями.
Ты часто это разбираешь? У тебя бывает такой вайб, что хочется полистать, покопаться?
У меня такое чувство появляется всегда, когда я дома у родителей. Мы живем в двадцати минутах друг от друга, но всё равно не так часто я у них бываю. Мне хотелось бы чаще, но ритм жизни сейчас очень ускоренный, сложно видеться. И каждый раз приезжаю, и каждый раз туда залезаю. Смотрю все эти фотографии. Я очень люблю разглядывать старые фотографии, особенно бабушек и дедушек. И на свои детские фотографии смотрю, на поделки. Всякие рисунки, аппликации клубничек-вишенок, забавных животных из пластилина. Слава богу, спасибо огромное, что мама это хранит. Это были, конечно, суперские годы. Тогда время абсолютно по-другому шло. Очень долго всё тянулось. Я это всё вспоминаю, все вот эти мои конкурсы. Были фотографии, как я выступаю на первых детских вокальных конкурсах. Всё это вот и лежит, и наполняет. Наполняет уверенностью в себе. Потому что ты вспоминаешь, через что прошла. Если бы мама не хранила, то, может, я и не вспоминала, кто я. И все свои маленькие и большие заслуги.
Эти воспоминания приносят тихую грусть по детству или для тебя это лишнее доказательство того, что ты была права, выбрав свою дорогу?
Ты знаешь, мне кажется, что я с пеленок была такая мегапрогрессивная! (Смеется.) У меня всегда был четкий план, что я поступаю на вокальный факультет. В 14–15 лет я уже понимала стратегию: с кем мне надо идти выстраивать отношения, чтобы что-то получилось.
В соцсетях недавно был такой вирус: «что я бы пожелала себе в 14–16 лет». А что бы ты пожелала?
В то время я себе бы ничего не желала. Пожелала бы лет в двадцать. Уже попозже. А вот в таком возрасте, о котором ты сейчас говоришь, мне кажется, что я была сверхпрогрессивной девушкой, какой-то очень прошаренной.
А ты перестала вдруг такой быть? Почему ты говоришь об этом в прошедшем времени?
Я такая, но лет в двадцать я торопилась — боялась упустить возможность. Потому что всё было готово, чтобы выстрелить, но нужно было, наверное, дождаться своего продюсера. А с другой стороны, если бы у меня тогда этого всего не было, может быть, вообще ничего бы не случилось. В этом плане я благодарна родителям, что они меня как-то вытащили, дали раскрыться и увидели мои способности. Только помогали развиваться. Как-то это с детства распозналось, что я иду с этой целью, с миссией. У меня было много вариантов закончить петь, но мне не давали опускать руки и сдаваться. Только поддерживали во всём.
Скажи, у вас в семье есть любимая новогодняя традиция? Есть ли у тебя памятные игрушки?
У меня очень много воспоминаний про игрушки. Что-то дарили или родители покупали. Раньше же как: шли на ярмарку, например на Красной площади. Красивых елочных игрушек там было очень много, и постоянно что-то приносили домой. Была такая замечательная семейная традиция. У меня такое ощущение, что это какая-то традиция даже не моего сегодняшнего времени, а времени будущего. Когда будут дети, это будет интересным интерактивным занятием для нас. И сейчас если мне кто-то дарит такую елочную игрушку, это сразу относит куда-то в детство и греет. Это волшебно!
Новый год ты будешь традиционно отмечать дома?
Я вернулась на днях в Москву после командировки. И из-за того, что у меня сейчас такой очень ограниченный рацион по питанию и всё такое ограниченное, я думаю, что проведу ближайшие три дня точно с родными. На даче, с собакой. А вот в остальные дни, наверное, буду какой-то досуг находить. Еще решаю какой. (Улыбается.) Мне, к сожалению, по показаниям врачей пока надо быть в Москве, я не могу улететь далеко.
Давай подведем итог этого года. Все подводят — нам тоже надо, я считаю. Он был для тебя каким?
Интересным, внезапным, сложным очень... Ну не настолько сложным, как был период с болезнью мамы. То, что я сама болела, — это мои личные какие-то сложности. А когда кто-то из совсем родных, близких болеет, это гораздо сложнее морально.
Когда у тебя этой осенью были сложности со здоровьем, ты делилась с мамой или берегла ее?
Честно скажу: не хотела вообще никому говорить, но там была настолько сложная ситуация, и я в серьезных рабочих процессах замешана, что невозможно было об этом не сказать. Особенно когда в прессу утекла информация, я уже, конечно, всё рассказала. Плюс я лежала в больнице полтора-два месяца, я же не могла исчезнуть на это время. К тому же был некий страх неизвестности: не было понятно, что будет.
Ты же знаешь, что нас ждет год Солнца и его главный вектор — проявленность. Ты готова проявиться максимально, Саша?
Готова. Да я на самом деле уже многое для этого сделала. Уже готовится к следующему году новый музыкальный альбом. Есть проекты, которые я веду, и будем добавлять много нового и интересного. Очень надеюсь, что следующий год — как раз тот самый переходящий год, где будет стабильность. Еще больше успехов относительно творчества, карьеры. Может, в личной жизни даже. У меня такое чувство, что в последние два года была переходная история. Ощущение на уровне интуиции, поэтому я не останавливаюсь. Врачи мне говорят лежать, отдыхать. «Здоровье — это номер один». Я с этим согласна. Но внутренне ощущаю, что нужно продолжать двигаться. Тем более что мои профессиональные цели обрели более глобальный смысл: я начала работать с культурными проектами, где всё не просто так. Наверное, это мое какое-то более высокое становление.
Что ты имеешь в виду?
Речь о культурном воспитании. Например, проект, который я сейчас веду. Мы привлекаем артистов (и молодых, и известных) и выступаем в госпиталях. Сейчас очень много инфантильной творческой молодежи, и мы эту молодежь приобщаем к нам. Они же какие? Я сама такая была. Газ включается — и ты уже не думаешь ни про какую помощь, ни про взаимодействие, поддержку. Когда я была молодым артистом (2015 год это примерно), таких проектов и в помине не было. Вообще всё было по-другому. А сейчас и время поменялось, и видение молодежи изменилось, и в интернете реклама появилась. Такими просветительскими проектами стали заниматься только последние несколько лет. А впереди — очень много идей, связанных с культурой. Но уже более глобальные проекты. И не только духовно-патриотическая тема, а хочется затронуть тему креативных индустрий. Потому что не вся молодежь вообще знает, что это такое. Очень много ребят, приходящих на телевизионные музыкальные проекты, даже не понимают, где еще можно реализовать и как использовать свой талант. Вот им мы и хотим помочь. И поможем!