VIP |
«Боги Египта»: Звездные войны на берегах Нила
Подростковый боевик с щепоткой ревизионизма по мотивам мифа о схватке Сета и Гора
Бог-добряк Осирис (Брайа Браун), царствующий над Египтом, собирается передать власть славному, но легкомысленному сыну Гору (Николай Костер-Вальдау), благодарные граждане заполоняют площадь в день коронации, на причудливых колесницах слетаются боги — от Хатор (Элоди Юнг) до Тота (Чедвик Боузман), с неба сыпятся лепестки, надрываются трубы. Из пустыни является и дядя Гора, Сет (Джерард Батлер), с ходу шутит, дарит ему рог, а потом устраивает дворцовый переворот, убив брата Осириса и ослепив племянника. В Египте наступает смута, высокая плата перекрывает беднякам путь к загробному бессмертию, а новоявленный правитель идет войной на всех непокорных богов с мечтой о тотальном господстве - над подлунным и потусторонним мирами. Остановить тиранию Сета и посмертную сегрегацию по классовому признаку может только запершийся в компании вина ослепленный Гор, а поможет ему простой смертный - невероятно удачливый атеист Бек (Брентон Туэйтс), чья возлюбленная (Кортни Итон) очень верит в поверженного бога. Ради нее, убиенной стрелой вероломного архитектора (Руфус Сьюэлл), юноша и впутывается в войну богов - Гор дает предвыборное обещание воскресить красавицу.
Новый фильм амбициозного постановщика Алекса Пройаса, возникший после неудачи с экранизацией «Потерянного Рая» Мильтона, уже по описанию выдает ахиллесову пятку: в эпическом боевике про разборки богов (схватка Гора и Сета в одной из версий мифа длилась восемьдесят лет) всепобеждающая сила любви затмевает все сторонние идеи сценаристов Мэтта Сазама и Берка Шарплесса («Дракула»). Коронация напоминает назначение на пост в крупной фирме второй половины XX века, психология отношений - оттуда же, как и пафосные диалоги, не достигающие спасительных высот патетики эпической. «Боги Египта» застревают на полпути между упрощенной подростковой адаптацией («Геракл: Начало легенды») и дизайнерским переосмыслением в духе Тарсема Синха («Война Богов: Бессмертные»), хотя в первом ряду ассоциаций у зрителей, скорее, будут дилогия «Битва титанов» и «Гнев титанов», «300 спартанцев», «Помпеи», «Трансформеры», и «Звездные войны», откуда в ленту про земли возле Нила перекочевала не только обида сына на отца, но и похожий на световой меч посох Ра (Джеффри Раш).
Ревизионизм Пройаса и дуэта сценаристов, не слишком удачно переделавших в прошлом году сюжет о Дракуле, разбивается даже не столько о прокатные амбиции - ради привлечения подростков любовную линию педалируют на одной ноте весь фильм, - сколько о как таковую сложность материала. Древнеегипетские мифы и сейчас, как водится, выглядят более оригинальными, чем все блокбастеры вместе взятые (например, Исида зачала Гора в образе соколицы от уже бездыханного тела Осириса). Явно не золотая кровь и механические доспехи способны дать им новое прочтение. Тем печальнее, что Пройас, в общем-то, мог.
Родившийся в Египте австралийский режиссер с греческими корнями прославился в 90-е сразу двумя культовыми фильмами. На съемках «Ворона» погиб Брэндон Ли; «Темный город», созвучный с «Матрицей», вышел меж тем на год раньше и затерялся в исполинском культе последней. Затем были не самые удачные 2000-е с неплохим сай-фаем «Я, робот» и фильмом-катастрофой «Знамение», сменившиеся семилетнем молчанием. Пройас не мог запустить ни один проект, «Потерянный Рай» сожрал Апофис, режиссер взялся за «Богов Египта» и не преуспел, хотя внутри этой безжизненной пирамиды с изощренными ловушками много занятных иероглифов: воссоединение режиссера с Руфусом Сьюэллом, сыгравшим главную роль в «Темном городе», одноглазый Костер-Вальдау, похожий на героя линейки игр Metall Gear Solid Солида Снейка, двести человек из съемочной группы последнего «Безумного Макса» (Кортни Итон играла одну из жен Нессмертного Джо), а также Брюс Спенс в роли Верховного судьи Загробного мира - настоящий ветеран франшизы, наравне с Мэлом Гибсоном.
Металлическая пирамида, проскрежетав два часа не взлетела, - у Пройаса так и не случилось головокружительного прыжка в высшую лигу, чего он, кажется, заслуживает, но не может подтвердить уже много лет, отчего послевкусие «Богов Египта» - больше искренняя досада, чем злость на режиссерскую неудачу.
Бог-добряк Осирис (Брайа Браун), царствующий над Египтом, собирается передать власть славному, но легкомысленному сыну Гору (Николай Костер-Вальдау), благодарные граждане заполоняют площадь в день коронации, на причудливых колесницах слетаются боги — от Хатор (Элоди Юнг) до Тота (Чедвик Боузман), с неба сыпятся лепестки, надрываются трубы. Из пустыни является и дядя Гора, Сет (Джерард Батлер), с ходу шутит, дарит ему рог, а потом устраивает дворцовый переворот, убив брата Осириса и ослепив племянника. В Египте наступает смута, высокая плата перекрывает беднякам путь к загробному бессмертию, а новоявленный правитель идет войной на всех непокорных богов с мечтой о тотальном господстве - над подлунным и потусторонним мирами. Остановить тиранию Сета и посмертную сегрегацию по классовому признаку может только запершийся в компании вина ослепленный Гор, а поможет ему простой смертный - невероятно удачливый атеист Бек (Брентон Туэйтс), чья возлюбленная (Кортни Итон) очень верит в поверженного бога. Ради нее, убиенной стрелой вероломного архитектора (Руфус Сьюэлл), юноша и впутывается в войну богов - Гор дает предвыборное обещание воскресить красавицу.
Новый фильм амбициозного постановщика Алекса Пройаса, возникший после неудачи с экранизацией «Потерянного Рая» Мильтона, уже по описанию выдает ахиллесову пятку: в эпическом боевике про разборки богов (схватка Гора и Сета в одной из версий мифа длилась восемьдесят лет) всепобеждающая сила любви затмевает все сторонние идеи сценаристов Мэтта Сазама и Берка Шарплесса («Дракула»). Коронация напоминает назначение на пост в крупной фирме второй половины XX века, психология отношений - оттуда же, как и пафосные диалоги, не достигающие спасительных высот патетики эпической. «Боги Египта» застревают на полпути между упрощенной подростковой адаптацией («Геракл: Начало легенды») и дизайнерским переосмыслением в духе Тарсема Синха («Война Богов: Бессмертные»), хотя в первом ряду ассоциаций у зрителей, скорее, будут дилогия «Битва титанов» и «Гнев титанов», «300 спартанцев», «Помпеи», «Трансформеры», и «Звездные войны», откуда в ленту про земли возле Нила перекочевала не только обида сына на отца, но и похожий на световой меч посох Ра (Джеффри Раш).
Ревизионизм Пройаса и дуэта сценаристов, не слишком удачно переделавших в прошлом году сюжет о Дракуле, разбивается даже не столько о прокатные амбиции - ради привлечения подростков любовную линию педалируют на одной ноте весь фильм, - сколько о как таковую сложность материала. Древнеегипетские мифы и сейчас, как водится, выглядят более оригинальными, чем все блокбастеры вместе взятые (например, Исида зачала Гора в образе соколицы от уже бездыханного тела Осириса). Явно не золотая кровь и механические доспехи способны дать им новое прочтение. Тем печальнее, что Пройас, в общем-то, мог.
Родившийся в Египте австралийский режиссер с греческими корнями прославился в 90-е сразу двумя культовыми фильмами. На съемках «Ворона» погиб Брэндон Ли; «Темный город», созвучный с «Матрицей», вышел меж тем на год раньше и затерялся в исполинском культе последней. Затем были не самые удачные 2000-е с неплохим сай-фаем «Я, робот» и фильмом-катастрофой «Знамение», сменившиеся семилетнем молчанием. Пройас не мог запустить ни один проект, «Потерянный Рай» сожрал Апофис, режиссер взялся за «Богов Египта» и не преуспел, хотя внутри этой безжизненной пирамиды с изощренными ловушками много занятных иероглифов: воссоединение режиссера с Руфусом Сьюэллом, сыгравшим главную роль в «Темном городе», одноглазый Костер-Вальдау, похожий на героя линейки игр Metall Gear Solid Солида Снейка, двести человек из съемочной группы последнего «Безумного Макса» (Кортни Итон играла одну из жен Нессмертного Джо), а также Брюс Спенс в роли Верховного судьи Загробного мира - настоящий ветеран франшизы, наравне с Мэлом Гибсоном.
Металлическая пирамида, проскрежетав два часа не взлетела, - у Пройаса так и не случилось головокружительного прыжка в высшую лигу, чего он, кажется, заслуживает, но не может подтвердить уже много лет, отчего послевкусие «Богов Египта» - больше искренняя досада, чем злость на режиссерскую неудачу.