Стася Милославская: Глубина. Нежность. Жизнь
Она играет не события, а внутреннюю погоду: движение тихую решимость. Ее героини часто будто бы существуют на границе сказанного — там, где начинается настоящее. И именно поэтому ее взгляд запоминается мощнее сюжета: в нём есть упрямая сила видеть человека целиком, без фильтров и масок. Это честный, спокойный разговор — о выборе ролей, внутреннем компасе и о том, как сохранять себя, не растворяясь в окружающем шуме. И да, в кино уже вышла «Красавица» — фильм о любви, человеческом подвиге, силе человеческой души и большом сердце, в котором Стася сыграла одну из главных ролей.
Как ты сейчас себя ощущаешь, какая погода в душе?
Несмотря на то что на календаре вторая половина февраля и несмотря на дикую загруженность в театре, потому что я выпускаю сейчас премьеру, внутренне я готова к весне. Чувствую ее во всем — в том, что небо стало выше. Дышится легче, светлеет... ой да, светлеет. Темнеет позже. Из-за этого прямо появляется желание жить!
Стася, если бы ты брала интервью у себя, о чём бы спросила прежде всего?
Я бы точно избежала всяких банальностей из серии «как я стала заниматься профессией», «театр или кино», «что для меня ближе», «что мне важнее». Я бы поговорила о том, как справляться с кризисами, про душу, не знаю... про духовное развитие, про восприятие этого мира, про то, что меня наполняет, радует. Ну вот что то такое, наверное.
Интересно. А как какое кино ты живешь сегодня? Какие фильмы тебя наполняют?
Сегодня живу точно как «Всё везде и сразу» (режиссеры Дэниел Шайнерт и Дэн Кван).
Это про многозадачность, да?.. Насколько часто ты выбираешь себя, свой внутренний голос из сотен других вариантов?
Практически всегда. Кто-то называет это эгоизмом, но мне кажется, только так можно. Тут можно просто развернуть эту тему и поговорить, но мой внутренний голос ведет меня по жизни, и только он мне не позволяет, наверное, сбиться с какого-то пути — хотя понятия не имею, какой у меня путь. Я полагаюсь исключительно на свою интуицию, на свой внутренний голос. Как правило, он меня не обманывает. Когда стараешься заземляться и слушать себя, слушать свой организм... А по поводу эгоизма — тут тоже смотря что мы вкладываем в понятие «выбираешь себя». Если ты выбираешь себя и это причиняет боль твоим близким, то, наверное, это неправильная какая-то история. Если выбираешь себя, но знаешь, уверена, что сделаешь и себя лучше, и твоим близким станет лучше от твоего решения, то это не совсем эгоизм, наверное. Это здорово. (Смотрит на часы.) Ой, сейчас 21:47, я уже ничего не соображаю. Я к вечеру вообще не умею разговаривать. (Смеется.)
Сколько часов в твоих сутках?
Честно говоря, я всё чаще думаю о том, как идеально бы жилось всем... ладно, мне — если бы мой день, мои сутки делились ровно пополам. То есть 12 часов сна и 12 часов бодрствования. Вот как на экваторе: солнце встает в одно и то же время и заходит в одно и то же время. Мне бы такое очень сильно подошло, но, к сожалению, в Москве, в этом безумном ритме это невозможно, поэтому в моих сутках 50 часов, а иногда и по 70!
Ого, круто! А когда в течение дня ты особенно чувствуешь себя живой?
Чувствую себя живой, как ни странно, именно тогда, когда пора ложиться спать. Я сова. Люблю утро, которое начинается не по будильнику, а... ближе к 12 часам дня. Второе дыхание у меня в основном открывается по вечерам. Тут важно отметить: точно не в промежуток с пяти до семи вечера, в это время мне всегда, стабильно хочется подремать. Причем неважно, зима сейчас или лето.
Давай поговорим про фильм «Красавица». Неожиданно, что Красавица здесь — это бегемотиха.
«Красавица» для меня — это фильм про человеческую душу и большое сердце. Про то, как иногда важно свой личный комфорт, свои интересы отодвинуть в сторону и оказать поддержку, помочь близкому, ближнему, братьям нашим меньшим — всем, кто нуждается в тебе сегодня, сейчас. Это кино про человеческий подвиг, про человечность и про какую-то невероятную силу человеческой души. Это легкое напоминание нам всем о том, кто такой человек и какими качествами он должен... нет, вернее, какими качествами хотелось бы, чтобы он обладал.
Расскажи, как работалось с животными. Долго ли вы настраивались друг на друга? Была ли какая-то специфика?
Работалось чудесно, я получила невероятное удовольствие. Но, конечно же, работа с животными подразумевает, что ты всегда находишься в тонусе, всегда начеку, потому что животные — они такие непредсказуемые. У них у всех — свой характер, темперамент, настроение. Они тоже могут быть уставшими, невыспавшимися. Но тут важно заметить, что никто, конечно же, животных в нашем фильме не мучил ни в коем случае. Все звери, принимавшие участие в наших съемках, снимались не больше часика, а дальше — получали вкусняшку и ехали счастливые домой. Специфика заключалась в том, что иногда приходилось много импровизировать, потому что никогда не знаешь, в какой момент животное сделает что-нибудь, что подойдет нашему фильму. У меня такие сцены были с тигренком, с тигрицей, с американской карликовой лошадью, с обезьянками. Но я в восторге от работы — это самые мои лучшие партнеры на свете!
Как тебя нашла эта история? Сразу ли ты включилась в процесс работы?
Тут буду честна: когда я прочитала первую версию сценария, я отказалась. Потому что я не вижу себя в военном кино. Поэтому я сначала испугалась и подумала: нет, не хочу. Это всё очень болезненно, тяжело. И в первоначальной версии сценария было слишком много войны. Но потом на каком-то мероприятии я встретила Антона Богданова (режиссер фильма «Красавица». — Прим. OK!), а мы с ним уже были к этому моменту хорошо знакомы, потому что работали вместе в фильме «Огонь». И Антон просто мне сказал: «Я переписал — прочитай, пожалуйста, и давай сделаем пробы». В итоге я перечитала. Увидела колоссальные изменения в сценарии: Антон решил сфокусироваться не на войне, а на судьбах этих людей, которые были преданы своему делу — заботиться о животных. То есть из фильма о войне это кино превратилось в фильм о любви. Это меня и подкупило. Мы сделали пробы, пожали друг другу руки и поняли, что будем работать. И в итоге я, конечно, ни на секунду не пожалела, потому что у нас сложилась невероятная актерская компания. И не только актерская — но и в целом съемочная группа у нас была абсолютно необыкновенная.
Скажи, что тебе в работе помогает? Что мешает?
Мешает мне точно лень. И иногда, конечно, халтура. Наверное, у всех артистов бывают такие моменты, не буду строить из себя отличницу. А что помогает — дисциплина. Я считаю себя дисциплинированным человеком, особенно на съемочной площадке.
А что позволяет оставаться собой?
Не знаю, честно говоря. Я вроде бы всегда была собой, и, наверное, в этом правда. Да, и я думаю, что это заслуга моих близких, моего окружения: потому что если я куда-то чуть-чуть «отлетала» в разные периоды своей жизни, то они меня очень нежно, но приземляли обратно и не давали улететь.
Интересно, а что тебя возвращает к себе?
Тишина, спокойствие, сон, любимая музыка и бесконечный пересмотр своих любимых фильмов и сериалов.
Всегда ли ты можешь отличить свое собственное желание от навязанного извне? Как отличить страх перед новым от действительно искреннего желания?
Ой, сложно. Но в этом мне помогла психотерапия. Я не нахожусь в терапии сейчас, но было время, когда я периодически созванивалась со своим психотерапевтом, и она мне как-то помогала разложить все мысли по полочкам. И, конечно, мне в этом помогла випассана, которую я прошла в Таиланде год назад: когда семь дней молчала и медитировала в тайском монастыре. После этого у меня голова как-то почистилась, и я стала лучше себя слышать и лучше себя чувствовать. Но вообще просто надо спросить себя: «Действительно ли я этого хочу?» — и честно ответить на этот вопрос. А это так непросто.
Стась, как думаешь, что самое сложное в актерской профессии?
«Ждать» — это первое, что пришло на ум. Потому что нам как-то это внушили в институте: самое тяжелое и сложное в актерской профессии — ждать. Сначала ждешь проб, потом ждешь утверждения, потом ждешь съемочного процесса, потом ждешь, когда кино выйдет. Ну и, конечно, на съемочной площадке тоже по много часов ждешь. И самое сложное — принять, что конечный результат не зависит от тебя и может значительно отличаться от того, что ты ожидала. И иногда это бывает очень болезненно, потому что, конечно же, мы все заходим во все эти процессы с какими-то ожиданиями и надеждами на то, что это будет круто. Но ты никогда заранее не знаешь, что получится, потому что твоя работа заканчивается гораздо раньше, а дальше это уже переходит в руки другим людям. И вопрос, хватит ли у них вкуса, таланта, ресурсов, чтобы сделать что-то качественное и хорошее. Вот это сложно, потому что, когда что-то не получается, ты начинаешь винить себя, сомневаться в себе, в своем выборе.
Да, непросто. Но возможно ли искусство без страданий и поисков?
Думаю, что искусство без страданий возможно. Лично мне не хочется заниматься этим через страдание. Я хочу заниматься искусством из состояния счастья и пребывать в счастье. А вот поиск — конечно, без поиска искусство невозможно. Но что мы вкладываем в понятие «поиск»? Поиск чего? Вдохновения? Поиск того, что будет развивать тебя, развивать твои какие-то душевные струны, твою насмотренность, критическое мышление... Тут может быть всё что угодно. Как говорится, подчеркнуть нужное. (Улыбается.) Бесспорно, искусство невозможно без поисков. Поисков — и смыслов, в конце концов.
Как ты выбираешь следующий проект, что руководит — сердце, амбиции или интуиция?
Всегда по-разному. Иногда мы, артисты, идем работать только лишь потому, что нам нужны деньги. И я очень счастлива, что у меня есть возможность выбирать проекты. Поэтому чаще всего я полагаюсь на свою интуицию, на свое сердце.
Какое испытание, по-твоему, самое сложное: огонь = опасности, страдания; вода = нестабильность или слава = медные трубы?
Наверное, вода. Нестабильность — это неприятно. Но при этом это и то, что заставляет тебя быть постоянно в тонусе и не расслабляться. Потому что если расслабишься и придут эти самые медные трубы, например, то очень легко всё потерять. Вот поэтому всегда нужно, как и в работе с животными, оставаться начеку.
Что ты хочешь оставить после себя?
Свет. Свет, который я передам своим детям, внукам, своим близким — и всем, кто меня запомнит. Хочу, чтобы, когда они меня вспоминали, у них в душе был свет. Вот так. Я даже прослезилась на этом моменте, честно говоря.
Как клево! Твоя эмоциональность — вне всякого сомнения. А быстро ли ты принимаешь решения?
Это бывает очень быстро, вмиг... но передумать могу на следующую минуту. Долгие принятия решений — они меня съедают, разрушают. Забирают ресурс, прям подсасывают энергию невыносимо. Поэтому нужно быстро принимать решение — и быстро двигаться дальше.
Снятся ли тебе сны? Какого они цвета?
Ой, сны мне снятся бешеные. Это всё какая-то бесконечная детская раскраска.
Сбываются ли?
Сбываются редко. Но какие-то полнометражные картины я, конечно, смотрю с большим любопытством.
И напоследок один из моих любимых вопросов: если завтра последний день на Земле, чем бы ты занялась, как бы его провела?
Я бы обязательно поехала к морю, взяла бы ласты, маску, трубку и отправилась к рифу смотреть на подводный мир. Я очень это люблю. А потом всех близких собрала бы — на чаепитие. Вот так, наверное.