Антонина Бойко: «Узнав это обо мне, режиссеры менялись в лице»

«Кикбоксинг не добавил мне нежности. Знаете, какое удовольствие — бить по груше? Один удар, и ты оставляешь на ней весь накопленный негатив, это просто потрясающие ощущения! Родители сначала были в шоке, но потом смирились», — рассказывает Антонина Бойко, сыгравшая одну из главных ролей в фильме «Моя собака — космонавт».

— Тоня, большую часть сцен с вашим участием снимали в оренбургских степях. Чем вам запомнились такие необычные места съемок?

— Там невероятные восходы, закаты, а воздух пахнет чем-то неземным. Легкий ветерок моментально дает ощущение свободы, очень легко и думается, и дышится. Хотя считается, что съемки в степи — занятие экстремальное, но в этом смысле бояться можно было только змей. Одна из них как-то заползла к нам прямо на площадку, но все остались живы. Снимали осенью, и к ноябрю в степи стало уже очень холодно. В ноль градусов снималась сцена, где моя героиня лежит на асфальте в легком платьице, со змеей в руках. Вот лежу я в кадре вся раздетая, а члены группы укутаны в сто курток, на всех перчатки, шарфы… А я уже привыкла сниматься в том, в чем необходимо, хоть в купальнике на морозе.

— То есть «цветочком», несмотря на юный возраст (Антонине 14 лет. — Прим. ред.), вас не назовешь? А ведь именно так переводится с греческого ваше имя.

— Это точно, я совсем не цветочек, а, наоборот, очень боевая девушка. Да и то, что я занималась кикбоксингом, не добавляет мне нежности. Знаете, какое удовольствие — бить по груше? Один удар, и ты оставляешь на ней весь накопленный негатив — потрясающие ощущения! Родители сначала были в шоке, когда узнали, что я увлеклась кикбоксингом, но потом смирились. Режиссеры тоже первое время менялись в лице, но переживали в первую очередь за мой внешний вид, ведь на ринге всегда есть шанс получить фингал или сломать нос.

— Кстати, ваша природная красота помогает в профессии или, наоборот, в чем-то может мешать?

— Честно говоря, меня это немного раздражает, потому что я не всегда подхожу, например, на роли дерзких девушек. Часто слышу: «Ты классная, но есть один минус: у тебя ангельская внешность, нужен другой типаж». А из меня довольно сложно слепить другую. Можно, конечно, разлохматить, нарядить совсем не так, как я выгляжу обычно, но результата это не принесет. А мне так хотелось бы сыграть антигероя, какую-то злодейку…

— Пока у вас есть еще одна важная роль — школьницы. Как вам удается совмещать занятия со съемками?

— Когда съемок нет, я так же, как все, хожу в школу, сейчас оканчиваю восьмой класс. Когда я на площадке, на время перехожу на домашнее обучение. Конечно, у меня есть репетиторы, но и сама я стараюсь не отставать от школьной программы. Какое-то время назад думала окончить школу экстерном, но быстро отказалась от этой идеи. После школы планирую поступать в актерский вуз.

— Родители поддерживают ваш выбор профессии?

— Папа относится к этому скептически, он переживает за мое здоровье, видит, как трудно даются ночные смены, считает, что я слишком сильно устаю и вообще еще маленькая. А мама у меня рулит. Она во всем ко мне прислушивается и всегда поддержит, а главное — поинтересуется, чего я хочу, а чего нет. У меня же сейчас желание одно — сниматься в кино.

— Тоня, что в кино для вас стало настоящим открытием?

— Буквально любая мелочь, из которой состоит процесс. Я не ожидала, что все будет так серьезно. Ведь поначалу я снималась в рекламе, и там съемки проходят очень спокойно, никто никуда не торопится. А в кино мы постоянно спешим, нужно все успеть, бегом, бегом. Вот, например, в кадре должен быть закат, но не успеешь моргнуть, как уже темная ночь, еще пара мгновений — светает. Приходится работать очень быстро, это надо уметь. Кроме того, меня удивило отношение к актерам. Я не ожидала, что на площадке о них так заботятся: предложат и водичку, и кофе, и пледик.

— Вы чувствовали к себе какое-то особенное отношение, связанное с возрастом?

— Кто-то, может, и воспринимал меня как маленькую, но в целом со мной общались на равных. Я уже в 13 лет, в принципе, ощущала себя взрослым человеком и искренне удивлялась, когда на площадке кто-то говорил: «Не ругайтесь, здесь дети». Я себя ребенком не считаю, но на съемках все равно за тебя переживают: не холодно ли, не дует ли и так далее.

«Моя «ангельская» внешность меня немного раздражает, потому что я не всегда подхожу, например, на роли дерзких девушек. Мне так хотелось бы сыграть антигероя, какую-то злодейку…»

— Бывали ли у вас ситуации, когда хотелось поспорить с режиссером, предложить что-то свое?

— Стараюсь этого избегать, потому что режиссер уж точно знает, что лучше, я всегда прислушиваюсь к его мнению. Но если надо что-то предложить, придумать, то я всегда за. Часто предлагаю что-то свое и на пробах, и на площадке, но спорить с режиссером — никогда. Все-таки это его кино, он видит его по-своему.

— Тоня, извините за приземленный вопрос, а как вы относитесь к «кинокорму»? Многие артисты так быстро привыкают к заботе на площадке, что требуют ресторанных деликатесов вместо гречки с котлетой.

— Я к «кинокорму» отношусь очень хорошо, более того, когда меня спрашивают, что я люблю больше всего на площадке, отвечаю честно: «Буфет!» (Смеется.) Им занимаются просто золотые ребята, они настолько вкусно готовят, что я готова съесть порции всей съемочной группы, но это как-то не предусмотрено. Когда я снималась в проекте «Огниво», нас кормили очень вкусным супом из настоящих лесных грибов, причем из стеклянной, а не одноразовой посуды — это меня удивило. А на площадке фильма «Моя собака — космонавт» было много вкусных салатов. Мне особенно запомнился тот, который состоял из одних огурцов, но они были так интересно замаринованы, что просто пальчики оближешь.

— Чье мнение о вашей работе и чья критика для вас важнее других?

— Моей мамы. Она мой главный критик и в первую очередь друг. Она и моя сестра Клава. Семья вообще главная опора, дом — это то место, где всегда поддержат и никогда не предадут. А вот назвать кого-то еще своим настоящим другом я пока не могу. У меня была лучшая подруга — по крайней мере, мне так казалось, а вот сейчас я в этом уже не уверена. Другое дело — сестра. (Улыбается.)

— Чем занимается Клавдия?

— Ей 17 лет, она хочет быть театральным художником, собирается поступать в Школу-студию МХАТ и еще несколько театральных вузов. Клава считает, что именно в театре — все самое живое, дышащее, чувствующее. А вот мой брат Матвей, ему 21 год, учится на последнем курсе МГУ, в Институте стран Азии и Африки. Он знает три языка — вьетнамский, английский и немецкий, а еще немного говорит на французском и испанском. Мы очень дружны втроем, так что о том, какой должна и может быть дружба, я знаю так же хорошо, как моя героиня в фильме «Моя собака — космонавт».

— Как вы считаете, для чего ваша героиня нужна в этой истории?

— Для того, чтобы показать дружбу и преданность, продемонстрировать, что ради своего друга надо быть готовым буквально на все. Она объясняет своими поступками и поведением, что предавать нельзя никого, друга — особенно. И тогда у каждого есть шанс стать счастливым.

— А что делает счастливой вас?

— Съемки, путешествия и… пирожки с яйцом и луком.

Кстати...

Ульяна, героиня Антонины Бойко в фильме «Моя собака — космонавт», — подруга 10-летнего Миши, который по сюжету находит у космодрома Байконур собаку Белку. Действие происходит в 1960 году. Животное, оказавшееся в начале истории мирового освоения космоса, сыграли сразу два четвероногих артиста — Нэк и Муся. Особенностям общения с такими партнерами кинологи обучали съемочную группу так же ответственно, как сотрудники ЦУПа — теории космических полетов.