Дмитрий Куличков: «В Школу-студию МХАТ я поступил благодаря охранникам»
«Я стал расспрашивать охранников Школы-студии МХАТ, как бы мне встретиться с Табаковым. Они подсказали: «Он ставит машину в Камергерском и оттуда идет пешком до театра. Там его и лови», — рассказывает Дмитрий Куличков, сыгравший одну из главных ролей в сериале «Берлин’23».
— Дмитрий, 29 апреля в онлайн-кинотеатре Okko стартует политическая драма «Берлин’23». Это же продолжение сериала «Варшава’21»?
— Да, только теперь мой герой, опытный агент Сергей Ненашев, работает под прикрытием в Германии. Он настоящий, надежный мужик, фанат своего дела, для которого работа — вся жизнь. В силу профессии он, безусловно, жесткий человек. Но не бездушный робот, не «агент 007». Ненашев — живой, рефлексирующий, переживающий. А еще он хороший друг: я имею в виду его отношения с российским дипломатом Вячеславом Васильевым (Дмитрий Миллер), вместе с которым он отстаивает интересы родной страны. В прошлом между ними были «терки». А теперь — надежная дружба, без которой невозможно выполнить то, что им поручено. На кон поставлены очень серьезные вещи, иногда судьбы целой Европы, так что Ненашеву и Васильеву надо быть полностью уверенными друг в друге. Оба героя максимально зрелые люди, обдумывают каждый шаг, действуют порой на грани жизни и смерти. Такая вот чисто мужская работа.
— Где снимался «Берлин’23»?
— Германию воссоздали в России, причем очень достоверно. Мне особенно запомнился один район недалеко от Долгопрудного, где улицы с невысокими домами похожи на пригороды немецких городов. Мы там много снимали: стреляли, бегали по крышам — в сериале достаточно экшена. Погони на машинах, драки — все это мы делали сами. Но для меня гораздо трудней было справляться со сложными текстами, насыщенными специфическими оборотами. Произносить их пришлось на высокой скорости, в очень напряженном ритме. Герою ведь надо принимать решения в доли секунды.
— Ваш герой к тому же говорит по-немецки…
— Нередко предлагают роли, где требуется говорить на неродном языке. Например, несколько лет назад я делал пробы на английском, после чего убедился, что недостаточно просто вызубрить текст. Да, я все сделаю, но, как по мне, этого мало! Надо владеть языком так, чтобы на нем мыслить. Тогда материал будет представлен еще более достоверно. Как-то для одного проекта мне помогал учить роль на немецком носитель языка. Он даже отметил, что мое произношение максимально приближено к настоящему немецкому, да и давался он мне достаточно легко. Но в «Берлине’23» нам помог ИИ, который твоим же голосом повторяет на идеальном немецком фразы, произнесенные тобой на русском. Даже движения губ подгоняются! Надеюсь, у нас все получилось хорошо.
«В детстве я не любил фильмы про шпионов. Меня трогали советские трагикомедии, и кумиром был Леонид Куравлев»
— А вы что, до сих пор не посмотрели готовый материал?
— Нет! Я всегда расстраиваюсь, когда вижу себя на экране, из-за этого и озвучку не люблю. Смотрю на экран и постоянно переживаю: «Здесь надо было сыграть иначе. И тут. И там». Вот такой я самоед и перфекционист. И сам мучаюсь, и режиссеров на площадке истязаю. Поэтому предпочитаю свои фильмы не смотреть: снялся и забыл.
— Ваш герой в «Берлине’23» — боец невидимого фронта. А когда были мальчишкой, какие киноразведчики вам нравились?
— Я в детстве не любил фильмы про шпионов. Меня трогали советские трагикомедии, и кумиром был Леонид Куравлев. Невероятный, глубокий талант! В его «маленьких людях» настоящая русская душа, сложность, невероятный объем парадоксально смешиваются со смешным и нелепым. Да, мой герой, моя тема — Афоня! Этот персонаж влюбил меня в кино, и тот отклик, который он вызвал в моей душе, дал толчок в работе на всю жизнь — идти внутрь, вглубь образа. Вот и в Ненашеве было интересно показать, что он не машина, не супермен, а понимающий и сочувствующий человек. Который может, например, приютить собаку. По сценарию ее хозяин погибает, и Сергей жалеет песика. Сцена с собакой небольшая, но очень трогательная.
— У вас огромная фильмография — более 160 проектов! Какие съемки особо запомнились?
— Не так много, как кажется. Важно не количество, а качество. В сериале «Челюскин. Первые» я сыграл исторического персонажа — капитана Воронина. Эта личность, да и вся история очень меня впечатлили. А на съемках сериала «Уголь» мы спускались в забой на глубину 800 метров (съемки шли в городе Шахты). Рядом с нами были мужики, для которых это ежедневная работа, а я при первом спуске почувствовал напряжение, тревогу, неизвестность — притом что это самая неглубокая шахта в том районе. Но все равно темно, холодно, опасно. Кстати, через какое-то время после окончания съемок там произошла трагедия — обрушение...
— А как вообще вы стали актером?
— Родился в Саратове, в обычной семье, но отец рано умер. Со слов мамы, я рос очень шустрым, все время баловался, энергия так и бурлила. Особенно почему-то любил убегать от мамы. Первый раз это случилось, когда мне было три года. Мы стояли в очереди за билетами в цирк. Мама расплатилась с кассиром, оборачивается, а меня рядом нет. Взволнованная, она бегала вокруг здания, но я как сквозь землю провалился. Тогда она решила поискать меня в цирке. Ее с трудом, но пропустили. И она нашла меня на манеже! Увидев маму, я закричал: «Ура, я в цирке!» А она разрыдалась.
Мама со мной намучилась, думаю. И она же помогла мне сделать правильный выбор профессии. Работая экономистом, мама всегда мечтала об эстраде. А когда мне исполнилось шесть лет, отвела меня в театральную студию при Доме пионеров, в котором в свое время занимались Олег Табаков и Владимир Конкин. Спасибо ей за это. Конечно, она до сих пор смотрит все мои спектакли и фильмы, не пропускает ни одну премьеру... В студии я играл и Буратино, и Бабу-ягу — причем все с наслаждением! А после девятого класса поступил на театральный факультет Саратовской консерватории, на курс великолепного мастера Александра Григорьевича Галко. На последнем курсе меня звали работать четыре театра в разных городах. Но я уже думал о Москве, мне очень хотелось сниматься.
В столицу приехал в июле, когда прием был закончен. Но все равно объездил все театральные вузы. Когда подошел к Школе-студии МХАТ, понял, что хочу учиться именно здесь. Стал расспрашивать охранников, как бы мне встретиться с Табаковым. Они подсказали: «Он ставит машину на стоянке в Камергерском и оттуда идет пешком до театра метров пятьдесят. Там его и лови». Я караулил Табакова несколько дней и дождался! Кинулся к Олегу Павловичу — у меня была пара минут, которые, как оказалось, решили мою жизнь. Страшно волнуясь, я рассказал, что родом из Саратова — как и он сам, что учился у Галко. Табаков на ходу говорит: «Старик, в театре у меня все заполнено…» А я: «Нет, я мечтаю учиться у вас — очень сильно мечтаю!» Он не останавливается: «Ну иди, учись». — «Но у меня уже есть диплом. Что же мне делать?» И тут он затормозил и сказал: «Если нельзя, но очень хочешь, то можно». Я эти слова запомнил на всю жизнь...
Когда Табаков ушел, охранники мне снова подсказали: «В Школе сейчас Каменькович, он единственный, кто тут что-то делает». И описали, как он выглядит. Снова стою, снова жду. Уже стемнело. И вдруг из дверей выходит Евгений Борисович со своей женой Полиной Кутеповой. Когда я кинулся к нему, он отшатнулся, приняв за сумасшедшего или алкаша. Но согласился меня прослушать! К тому моменту я дико устал, был почти не в себе, даже начал заикаться от волнения, меня трясло... И все же Каменькович взял номер моего телефона — я остановился у друга в общежитии Школы-студии. А через пару дней он позвонил и предложил на выбор два вуза: ГИТИС и Школу-студию МХАТ, причем брал меня сразу на второй курс! Я выбрал МХАТ. Когда оформлял документы в кабинете декана, разрыдался и долго не мог успокоиться. А потом Табаков взял меня в «Табакерку» и по совместительству в МХТ, где я играл уже с третьего курса.
— Но через несколько лет вы ведь ушли из «Табакерки»…
— Олег Павлович всегда ко мне хорошо относился. Даже несколько раз прощал, когда из-за меня срывались спектакли. Но со временем из театра я все-таки ушел: совмещать сцену с кино уже не получалось. Еще квартирный вопрос надо было решать. Но толком поговорить с Табаковым, все объяснить тогда не удалось. А через несколько лет Олег Павлович взял меня обратно. Я очень рад, что успел с ним встретиться — уже перед самой его смертью, когда он сильно болел. Мы долго проговорили в гримерке — так хорошо, так тепло. И я смог объяснить Табакову, почему тогда ушел…
Сейчас я играю в спектакле режиссера Антона Федорова «Где ты был так долго, чувак?» в театре «Пространство внутри» и уже много лет в «Трех сестрах» в МХТ (роль Вершинина). Без театра не могу: всю жизнь на сцене. Я именно театральный актер, сцена держит меня в тонусе, в той актерской форме, без которой нельзя. В кино я отдаю, а в театре набираю, потому что сцена артиста развивает.
— К чьей оценке ваших работ вы прислушиваетесь?
— Жены. Она, слава богу, строгий и умный зритель, не потакающий мне. Ее высшая похвала — это «достойно» или «нормально». У нас вкусы совпадают, поэтому я на нее и ориентируюсь.
— А что бы вы хотели в себе изменить? Какие обещания даете себе 31 декабря или накануне очередного понедельника?
— Тут я не оригинален: бросить курить и меньше есть. Но пока не получается...
Кстати...
Германию в сериале «Берлин’23» снимали в нескольких российских регионах: Москве, Подмосковье, Тверской и Ленинградской областях, включая Выборг. И только главный символ немецкой столицы — Рейхстаг — пришлось нарисовать на компьютере.