Александр Петров и Елизавета Базыкина про 90-е, страхи, надежды и то, что не всегда проговаривается вслух
Александр: В «Коммерсанте» мы снова оказываемся в 90-х. У тебя нет личного опыта этого времени — как ты к нему подключаешься? И как ты думаешь, почему нас всё время туда возвращает, что в этом времени до сих пор цепляет?
Елизавета: Я думаю, потому что в целом это яркое историческое время, которое по-прежнему нам близко и понятно. Все-таки период царской России или послереволюционные времена мы в большей степени воспринимаем как что-то очень далекое, фантастическое и даже не совсем настоящее. Ведь можно сказать, что каких-то свидетельств тех эпох, кроме, например, архитектуры и литературы, уже не осталось. А вот относительно 90-х — живы наши бабушки, дедушки, мамы и папы, которые пережили те годы. Они в красках помнят, что тогда происходило, могут рассказать и передать свои ощущения, как всё было на самом деле. Именно поэтому к этому периоду подключиться проще. О более ранних исторических вехах мы можем прочитать в книгах, но на каждую книгу найдется критика и опровержения — нет понимания, кому можно верить, а кому нет. Я не жила в то время, но мне кажется, что это уже заложено в нашей ДНК, в наших генах. Всё равно мамина и папина юность пришлась на 90-е. Это повлияло на их становление, формирование как личностей, а я ведь их ребенок. (Улыбается.) Конечно, отголоски того времени есть и во мне.
Александр: Ты когда-то говорила, что хочешь сыграть роль в тихой, психологической драме — с паузами, молчанием, внутренним напряжением. Стал ли «Коммерсант» для тебя таким опытом?
Елизавета: Да, в каком-то смысле «Коммерсант» стал для меня таким опытом, потому что фильм глубоко погружает в атмосферу и ощущения, побуждает к рефлексии, нежели чем увлекает за счет большого количества ярких и переломных моментов. Конечно, там есть крутые сюжетные повороты, но они не являются центром повествования. Мне кажется, твоя актерская работа была выстроена на ощущениях, направлена на исследование внутреннего и внешнего перерождения персонажа. Это буквально история, как твой герой, Андрей, проходит путь из точки А в точку Б. У меня всё же роль была менее объемная и скорее сопутствующая. Но каждую сцену мы снимали вдумчиво, не торопились, потому что стремились максимально погрузиться в обстоятельства на уровне чувств и переживаний. Мы пробовали по-разному подойти к событиям, которые происходят с героями по сюжету. Конечно, на финальном монтаже какую-то часть пришлось вырезать, но я получила большое удовольствие от работы над ролью, от того, в каком глубоком чувстве мы проживали 10 минут одного дубля самых эмоциональных сцен.
Александр: Ты уже работала с разными режиссерами, у каждого свой характер, свой ритм. Здесь — дебют. Для тебя вообще важно имя или ты в первую очередь слушаешь свое ощущение от истории? И что в «Коммерсанте» зацепило тебя сразу?
Елизавета: История очень смелая! Меня зацепило, что это реально история живого человека, нашего современника. Когда ты просто читаешь сценарий, который кто-то полностью выдумал, ты нечасто живешь с этой историей дальше. А здесь ты изначально подходишь к проекту с большим уважением, ведь это реальная история реального человека, с которым ты можешь всё обсудить, задать ему волнующие тебя вопросы. Подключение в таком случае гораздо сильнее. Да и в целом история драматичная, о сломе судьбы, о сломе личности, которая, разумеется, отражается и на моей героине. Относительно того, что это дебют для ребят, — это было совершенно незаметно на площадке. Во-первых, они очень слаженно работали друг с другом. Я не видела ни одного спора, чтобы кто-то говорил: «Нет, надо вот так!», а второй бы возражал: «Нет, надо по-другому!» Меня удивило, что они вели себя как сплоченная команда, как единый организм, в полном сотворчестве. Мне нравилось, как доверительно они общаются с тобой. Они очень доверяли и твоему вкусу, предложениям, мнению, взглядам. И ты тоже, насколько мне показалось, ребятам доверял, поэтому у вас, как у главного героя и режиссеров, сложился идеальный творческий союз. Мне тоже было очень приятно участвовать в этом творческом объединении. Я очень благодарна режиссерам, что они увидели свою героиню во мне. Не знаю уж, насколько сильно повлиял на это ты и повлиял ли вообще. И я думаю, что нам с тобой тоже было комфортно работать, потому что это не первый наш совместный проект.
Александр: Твоя героиня ждет моего героя из тюрьмы. Для тебя это про любовь или про страх отпустить? Как ты искала это состояние?
Елизавета: Я думаю, что для меня это все-таки история про любовь, это точно не про страх отпустить. Это про любовь и про веру в светлое будущее, про неиссякаемую надежду. А еще про семью и материнство, ведь у Ирмы и Андрея есть маленький ребенок. Мне кажется, все эти аспекты соединились для моей героини: ребенок, вера, любовь и еще молодой союз с мужем. Все-таки я считаю, что есть большая разница между людьми, кто вместе 5 лет, и теми, кто в браке 20–25 лет. Поэтому для Ирмы это в первую очередь про веру и любовь.
Александр: Как тебе кажется, можно ли сохранить отношения после таких испытаний или человек меняется настолько, что дороги расходятся?
Елизавета: Я на самом деле нередко задаюсь таким вопросом. Мне интересно с точки зрения психологического опыта, насколько такие удары судьбы влияют на психику людей, их отношение к жизни, поведение. Мне это очень любопытно. Я не знаю, как это правильно назвать, но мне интересно поразмышлять, как люди проживают подобные ситуации. Например, люди, которые случайно попали в тюрьму. Не те, кто совершил серьезные преступления, обдуманно сделал что-то ужасное и понес за это наказание, — здесь всё понятно и не обсуждается. Я думаю именно о людях, которые оказались в тюрьме по ошибке или потому что их подставили. Когда ты ничего не сделал и тебе не в чем раскаиваться, но из-за жизненных обстоятельств ты упускаешь огромную часть своей жизни. Здесь всё зависит от того, насколько человек изменится в этих обстоятельствах. Универсального ответа или рецепта, как с этим справляться, скорее всего, не существует. Но я думаю, что для таких людей — тех, кто оказался в тюрьме по ошибке, — это большое счастье и подарок, если на свободе их ждут родные и любимые. Если от них не отворачиваются и не отказываются, а продолжают ждать и помогают пройти через это серьезное испытание.
Александр: Что тебе важно в партнере по площадке, для того чтобы ты могла по-настоящему раскрыться?
Елизавета: Не знаю, мне, слава богу, в принципе везет с партнерами по площадке. А с тобой у меня вообще не было никаких переживаний. Я понимала, что ты — прекрасный, стабильный партнер, на которого можно положиться, от которого не ждешь никаких неадекватных выходок или сюрпризов. Ты абсолютно профессиональный, надежный человек, очень жизнерадостный, добродушный и позитивный. Поэтому я была абсолютно спокойна. И, конечно, как актрисе это дало мне большой буст. Это позволило расслабиться и не бояться пробовать новое: что-то переосмыслить, перепрожить, привнести в героиню новые оттенки. Хотелось искать, предлагать, больше взаимодействовать. Я думаю, именно в плане актерской работы это дало мне сильный толчок — то, что мы снова работали в таком тандеме. Ты, конечно, замечательный партнер.
Александр: Ты веришь, что после серьезного падения можно начать всё с нуля? Бывает ли «второй шанс» настоящим — или это всегда попытка вернуть то, чего уже нет?
Елизавета: Я уверена, что после серьезного падения можно начать всё с нуля. И я вообще, в принципе, считаю, что человек всегда способен изменить свою жизнь, просто перевернуть с ног на голову. Мне кажется, что у нас всё для этого есть: ресурсы, силы, возможности. Понятно, что, когда ты приходишь в этот мир, Господь уже одаряет тебя определенными навыками, талантами, склонностями к той или иной профессии. Мы изначально приходим сюда уже с сочетанием качеств, черт характера и глубины чувств и эмоций. Но я думаю, что человек всегда способен изменить себя полностью, перестроить, переосмыслить. Даже после самых критических периодов жизни можно всё развернуть в лучшую сторону. Второй шанс действительно бывает, и многое зависит только от нас. Мы можем пробовать, искать, прикладывать столько усилий, сколько потребуется. Я правда верю, что всё в наших руках. И у нас для этого есть всё необходимое.
Александр: Когда у человека забирают всё внешнее — деньги, статус, уверенность, что, по-твоему, остается настоящим?
Елизавета: По-настоящему остается только его душа, его сердце. Самое главное — сохранить в себе чистоту души и радость сердца, сберечь свет в душе и любовь. Любовь, веру и, наверное, внутреннюю опору и силу.