Люди Будущего в роли богов
Космос был и остается в мировой фантастике темой номер один. Профессор Н. А. Рынин подсчитал, что роман Александра Беляева «Прыжок в ничто» оказался семьсот девяносто первым научно-фантастическим произведением на космическую тему. Это относилось к началу 30-х годов, а к сегодняшнему дню количество космических фантазий уже невозможно и сосчитать. Их многие тысячи.[98]
Естественно, что запуски первых спутников, полеты первых спутников-кораблей вызвали новую волну литературы о Космосе. И никак нельзя согласиться с утверждением французского писателя Александра Арну, будто начавшиеся путешествия за пределы Земли обрезали крылья фантазии и о грядущих успехах на этом пути уже нечего мечтать.
«Я полагаю, — писал он, — что результаты, достигнутые в области космоса и его освоения, отныне отнимают его у научной фантастики. Тема становится подвластна опыту, и воображение уже не может больше конкурировать с наблюдением».
Наоборот, выход человека в космическое пространство открыл широчайшее поле для мечты, для смелой фантазии. И фантасты все чаще пишут уже не только о межпланетных, но и о межзвездных полетах, заглядывая далеко вперед. Они много фантазируют о возможных контактах цивилизаций — земной и внеземных.
Так происходило и в советской фантастике, которая с 1957 года вступила в полосу бурного развития. Переиздавались в новых вариантах ранние произведения, которые наполнялись новым содержанием. Вышел переработанный вариант романа В. Владко «Аргонавты Вселенной»*, рассказывающий о приключениях космонавтов на Венере.
Впервые после долгого перерыва вновь увидели свет космические романы А. Беляева — «Прыжок в ничто» и «Звезда КЭЦ». И вновь обрели широкую популярность произведения «первого научного фантаста», как называл его Беляев, — научно-фантастические повести и очерки Циолковского.
Вместе с тем появляются новые произведения. Это романы, посвященные путешествиям на Луну и ближайшие к нам планеты. Конечно, в них описана перспективная техника и учтен опыт, уже накопленный космонавтикой сегодня. Если Циолковский и Беляев должны были фантазировать о переживаниях человека, попавшего в Космос, то фантасты — современники полетов космических кораблей — уже могли строить свою мечту на реальном фундаменте науки. Наука же давала им новые данные о цели таких путешествий, о природе соседних небесных тел.
Но уже на первых порах возрождения космической темы наметились и новые тенденции. Еще сильно было увлечение описательной стороной, и подробный рассказ об устройстве корабля, самом полете, обстановке, с которой сталкиваются люди, оказавшиеся в неведомых мирах, все еще поначалу занимает немало места. Однако даже здесь постепенно намечается отход от старого.
Космический роман приобретает заметную социальную окраску. В нем находит отражение политический климат своего времени, дух исследования планет и вообще космического пространства. Фантасты отправляют в путешествия советских и американских космонавтов. Драматические перипетии, связанные с приключениями и с преодолением опасностей па Марсе, Венере, Луне, позволяют обрисовать характеры героев — представителей двух лагерей, выражаясь словами А. Беляева, «в действии», контрастно их сопоставить («220 дней на звездолете» Г. Мартынова — в сборнике «Звездоплаватели»*, «Лунная дорога»* А. Казанцева).
Жизни и труду молодых советских инженеров, строителей космических кораблей будущего, посвящена повесть Я. Голованова «Кузнецы грома»*.
Рамки фантазии раздвигаются. В художественную форму воплощаются оригинальные научные идеи, удивляющие своим размахом. Ученые говорят о переделке природы Луны и планет — о лунных и марсианских городах, о небесной индустрии, использующей солнечную энергию и сырье планет, о «реконструкции» солнечной системы. А фантасты уже рисуют обжитую Луну, Венеру, ставшую пригодной для жизни на ней человека (рассказ Г. Гуревича «Лунные будни» — в сборнике «Пленники астероида»*, роман И. Забелина «Пояс жизни»*).
Они идут, разумеется, и дальше ученых. Характерен заголовок одного из последних произведений Г. Гуревича: «Мы — из солнечной системы»*. Люди Земли становятся хозяевами околосолнечного пространства — такова идея повести. В другой повести — «Первый день творения»* человек показан как созидатель новых небесных тел, переустраивающий мир уже далеко за пределами своей планеты.
Человек еще только начинал выходить за пределы Земли, а фантасты уже писали о полетах к другим звездам. Их воображением создается фантастическая космическая техника, которая использует источники энергии, еще не открытые наукой. Фантасты оперируют понятиями, каких еще пока нет, и описывают формы жизни на иных мирах, о которых мы сейчас не имеем еще определенных представлений.
И это вполне закономерно. Если ученые пишут о возможности жизни на остывших звездах — жизни совершенно необычной для нас, если они допускают, что разум может обрести даже форму «мыслящей плесени», то фантасты в своем воображении рисуют еще более удивительные картины.
Точка зрения, что обитатели планет должны быть похожи друг на друга и их развитие идет сходным путем, не является единственной. На страницах фантастических произведений мы встречаем и кремниевую, и фтористую жизнь существ совершенно иной породы — «от прозрачных людей» до «мыслящего океана» («Сердце Змеи»* И. Ефремова, «Сиреневый кристалл»* А. Меерова, «Баллада о звездах»* Г. Альтова и В. Журавлевой, «Люди, как боги»* С. Снегова).
Едва ли не самая главная особенность нашей космической фантастики последних лет — перенос действия в космос только в качество приема, позволяющего выдвигать и решать различные психологические, морально-этические, социальные и философские проблемы. Особо можно отметить произведения, воспевающие романтику покорения Вселенной, повествующие о тех далеких временах, когда подвиг космонавта станет неизмеримо более масштабным и люди станут существами галактическими, обретут иной дух и веру (новеллы Г. Альтова и В. Журавлевой). Романтичность космических будней, но в «земном» преломлении передает В. Крапивин в рассказе «Я иду встречать брата»* (в сборнике «Фантастика. 1963»). Действие рассказа происходит не в космосе, однако он наполнен его «дыханием» и своеобразием мироощущения космической эпохи.
Рассказывая о событиях, происходящих в далеком или не слишком отдаленном будущем, на планетах нашей или других звездных систем, фантасты сосредоточивают внимание на Человеке.
Как поведет он себя в минуты опасности, какой сделает решающий выбор в сложной обстановке, какими мотивами будет при этом руководствоваться, какие черты характера выявятся тогда? Сумеет ли он противостоять неожиданным опасностям и как встретит то неведомые сюрпризы, какие приготовила ему в Космосе природа?
Как изменится его сознание в связи с тем, что сфера жизни человечества расширится необычайно, что людям станут подвластны пространство и время? Как отразится на землянах открытие миров с иной жизнью, контакты с другими разумными существами? И, наконец, по каким путям может пойти земная цивилизация, осознавшая себя частью космического целого, звеном Великого Кольца, о котором мечтал Циолковский и фантазирует Ефремов?
Такие вопросы не возникали в нашей фантастике раньше. А именно они и занимают теперь фантастов больше всего. Каждый писатель ставит и решает их по-своему. Но всеми ими руководит одно — вера в прогресс разума, в торжество добра над злом, в могущество Человека, ставшего гражданином Вселенной. И если фантаст пишет о катастрофах или ошибках на пути творящего разума, то он создает своего рода космический роман-предупреждение, что тоже характерно для литературы последних лет.
Как бы ни была необычна обстановка далеких планет, она служит, в той или иной степени, отражением нашей сложной действительности. Трагедии, которые разыгрываются в иных мирах, ситуации, которые там возникают, несмотря на их «космичность», все же касаются Земли, ее настоящего и будущего. И когда фантаст утверждает оптимистическое начало или, от обратного, показывает то, чего быть не должно, он и в таком «космическом» произведении идет от нашей жизни. В образах космонавтов — теперешних героев, а в будущем — рядовых тружеников, в их переживаниях и поступках, в их мыслях и чаяниях мы угадываем лучшие черты современника, показанные сквозь призму искусства.
Это относится к произведениям целой группы писателей, выступавших в фантастике последнего десятилетия, — А. и Б. Стругацких, Г. Альтова, В. Журавлевой, И. Варшавского, М. Емцева и Е. Парнова, А. Громовой, В. Сапарина и других.
Уже первые космонавты должны были проявлять силу воли, упорство и мужество. Они подвергались опасностям. И риск возрастет, когда космические корабли отправятся на разведку неведомых миров. Как проявятся тогда характеры людей, как поведут они себя в момент неожиданной опасности?
Как поведет себя маленький коллектив, оказавшийся в необычных условиях космоса? Об этом пишет В. Михайлов в научно-фантастической повести «Особая необходимость»* и рассказах (в его сборниках «Черные журавли»* и «Люди и корабли»*); тому же посвящены ранние рассказы А. и Б. Стругацких, И. Росоховатского, Г. Альтова, В. Журавлевой.
В сборнике Г. Гуревича «Пленники астероида»* помещены рассказы на космические темы, объединенные общей идеей: цепь открытий в Космосе непрерывно продолжается, и успех достигается коллективным трудом. Герои осваивают Луну (рассказ «Лунные будни»), добираются до астероидов (повесть «Пленники астероида»), летят за пределы солнечной системы, к звездам (рассказы «Инфра Дракона» и «Функция Шорина»). Они сначала исследуют, а затем обживают Космос, переделывают его и даже раскалывают старые планеты, проектируют новые (рассказы «Первый день творения» и «Мы — с переднего края»). Человека мы видим и в космических буднях, и в дни грандиозных космических свершений.
В повести того же автора «Прохождение Немезиды»* Земле угрожает столкновение с залетевшим в солнечную систему «небесным гостем» — планетой, принадлежащей другой звезде. Но человек сможет предотвратить даже такую невиданную опасность: он, если необходимо, изменит когда-нибудь извечные пути планет, — такова тема повести.
В цикле рассказов В. Сапарина, объединенных в сборнике «Суд над Танталусом»*, действие разворачивается в далеком будущем, когда людям станет подвластной не только Земля, но и другие планеты. Танталус — последний микроб, уцелевший на преображенной Земле. И вызванная им внезапная эпидемия была последним бунтом земной природы против человека, который удалось подавить.
Герои других рассказов отправляются на Венеру, где создается поселок. Они встречаются с обитателями этой загадочной планеты. В центре внимания писателя — люди грядущего века, их отношения, борьба со стихией, стремление познать неизведанное и, наконец, совершенная техника, которой они располагают.
Борис Валерианович Ляпунов, В мире мечты (Обзор научно-фантастический литературы), 1970г.