Жизнь |
«Я немцев прямо в лоб бью». Забытый герой Первой мировой войны.
В нашей отечественной истории Первая мировая война с подачи некоторых прошлых правителей была, к сожалению, незаслуженно забыта.
Почему? Ведь подвиги на ней совершались не только офицерами из высшего сословия, но и совсем простыми солдатами из крестьян и рабочих. И подвиги эти были ничуть не менее настоящими, чем подвиги солдат и офицеров в годы Великой Отечественной, или гражданской войны в Испании, на войне в Афганистане, в Анголе и т.д.
Сегодня я расскажу о необычном герое Первой мировой, унтер-офицере Русской армии, обладателе четырех Георгиевских крестов Иване Начевном. В свое время (в годы ПМВ) ему была посвящена небольшая статья в газете, благодаря которой мы и можем сегодня установить некоторые интересные моменты из жизни этого человека.100 лет назад, в одном из осенних выпусков журнала «Унтер-офицер», издававшегося для младшего командного состава Русской армии, была опубликована любопытная заметка, посвященная памяти павшего героя ‒ старшего унтер-офицера Ивана Начевного, удостоенного за свои боевые заслуги четырех Георгиевских крестов. Рассказ об этом забытом герое, написанный на основе рассказов однополчан Начевного, настолько ярок и интересен, что ниже привожу его целиком.
Унтер-офицер Начевный
Иван Начевный - тип нашего серого героя, которыми так богата наша доблестная армия. В своем полку его хорошо знали каждый офицер, каждый солдат.
Попав на другой же день после объявления войны в действующую армию старшим унтер-офицером и взводным командиром, Начевный скоро выделился из среды своих товарищей и стал авторитетом в роте.
Унтер-офицер Начевный всегда в точности выполнял все приказы командования, и делал это спокойно, размеренно, без суеты и лишних "телодвижений", если только того не требовала ситуация. Командование быстро оценило организационные качества Начевного, а потому поручало ему самый широкий спектр задач. Со своими подчиненными он мог и в разведку ходить, и оборону держать, и в рукопашную броситься, и нести службу по охране. В общем, он был на все руки мастером, и не было того, что он не смог бы выполнить.
Не торопясь, с невозмутимым малоросским спокойствием, ходил он в самые жаркие бои и служил примером для своих младших товарищей. Случалось ли роте, где был Начевный, выставить сторожевое охранение в опасном месте, перед самым носом немцев, произвести боевую разведку, переколоть ли немецкую заставу, - все эти ответственные поручения давались Начевному с его взводом. И не было, кажется, случая, чтобы он потерпел неудачу. Солдаты уважали и любили своего старшего товарища, начальство глубоко ценило его боевую работу.
Но у Начевного были и свои слабости. Находясь, например, на позициях, он никогда не стрелял через бойницу, а обязательно поднимался из окопа и стрелял поверх бруствера.
- Что ты делаешь, разбойник? - кричал на Начевного рассердившийся ротный командир.
- Стрелять поверх бруствера? Ты только зря себя погубишь. Опускайся сейчас же в окоп!
- Никак мне это невозможно сделать, ваше благородие, - спокойно говорил, не отнимая от плеча винтовки, Начевный, - потому что стрелять через бойницу мне неспособно, - места мало, а стоя я привык стрелять. Я немцев прямо в лоб бью.
Действительно, великолепный стрелок, имевший несколько наград за призовую стрельбу в мирное время, Начевный бил немцев, как он говорил, в лоб, т.е. в голову, как сибирский охотник бьет в тайге белку.
Фраза "бить немца прямо в лоб" была не просто красивыми словами, ибо, если говорить современным языком, Иван Начевный был снайпером. Еще до войны он получил несколько высших наград за участие в стрельбах, так что стрелком был отменным, и на войне эти качества ему сильно пригодились.
Ничего не мог возразить ротный командир на этот довод Начевного и уходил, махнув рукой, а Начевный продолжал свою охоту, не обращая внимания на жужжавшие вокруг него немецкие пули.
- Все равно, ребята, от своей судьбы не уйдешь, - спокойно говорил Начевный своим товарищам.
- Если близка «твоя» пуля, от которой тебе суждено помереть, она тебя везде найдет, а далеко, - тебе боятся нечего: другая, все равно, тебя не тронет.
И судьба, в которую так верил Начевный, хранила храбреца и выносила его невредимым из самых опасных положений.
Почему? Ведь подвиги на ней совершались не только офицерами из высшего сословия, но и совсем простыми солдатами из крестьян и рабочих. И подвиги эти были ничуть не менее настоящими, чем подвиги солдат и офицеров в годы Великой Отечественной, или гражданской войны в Испании, на войне в Афганистане, в Анголе и т.д.
Сегодня я расскажу о необычном герое Первой мировой, унтер-офицере Русской армии, обладателе четырех Георгиевских крестов Иване Начевном. В свое время (в годы ПМВ) ему была посвящена небольшая статья в газете, благодаря которой мы и можем сегодня установить некоторые интересные моменты из жизни этого человека.100 лет назад, в одном из осенних выпусков журнала «Унтер-офицер», издававшегося для младшего командного состава Русской армии, была опубликована любопытная заметка, посвященная памяти павшего героя ‒ старшего унтер-офицера Ивана Начевного, удостоенного за свои боевые заслуги четырех Георгиевских крестов. Рассказ об этом забытом герое, написанный на основе рассказов однополчан Начевного, настолько ярок и интересен, что ниже привожу его целиком.
Унтер-офицер Начевный
Иван Начевный - тип нашего серого героя, которыми так богата наша доблестная армия. В своем полку его хорошо знали каждый офицер, каждый солдат.
Попав на другой же день после объявления войны в действующую армию старшим унтер-офицером и взводным командиром, Начевный скоро выделился из среды своих товарищей и стал авторитетом в роте.
Унтер-офицер Начевный всегда в точности выполнял все приказы командования, и делал это спокойно, размеренно, без суеты и лишних "телодвижений", если только того не требовала ситуация. Командование быстро оценило организационные качества Начевного, а потому поручало ему самый широкий спектр задач. Со своими подчиненными он мог и в разведку ходить, и оборону держать, и в рукопашную броситься, и нести службу по охране. В общем, он был на все руки мастером, и не было того, что он не смог бы выполнить.
Не торопясь, с невозмутимым малоросским спокойствием, ходил он в самые жаркие бои и служил примером для своих младших товарищей. Случалось ли роте, где был Начевный, выставить сторожевое охранение в опасном месте, перед самым носом немцев, произвести боевую разведку, переколоть ли немецкую заставу, - все эти ответственные поручения давались Начевному с его взводом. И не было, кажется, случая, чтобы он потерпел неудачу. Солдаты уважали и любили своего старшего товарища, начальство глубоко ценило его боевую работу.
Но у Начевного были и свои слабости. Находясь, например, на позициях, он никогда не стрелял через бойницу, а обязательно поднимался из окопа и стрелял поверх бруствера.
- Что ты делаешь, разбойник? - кричал на Начевного рассердившийся ротный командир.
- Стрелять поверх бруствера? Ты только зря себя погубишь. Опускайся сейчас же в окоп!
- Никак мне это невозможно сделать, ваше благородие, - спокойно говорил, не отнимая от плеча винтовки, Начевный, - потому что стрелять через бойницу мне неспособно, - места мало, а стоя я привык стрелять. Я немцев прямо в лоб бью.
Действительно, великолепный стрелок, имевший несколько наград за призовую стрельбу в мирное время, Начевный бил немцев, как он говорил, в лоб, т.е. в голову, как сибирский охотник бьет в тайге белку.
Фраза "бить немца прямо в лоб" была не просто красивыми словами, ибо, если говорить современным языком, Иван Начевный был снайпером. Еще до войны он получил несколько высших наград за участие в стрельбах, так что стрелком был отменным, и на войне эти качества ему сильно пригодились.
Ничего не мог возразить ротный командир на этот довод Начевного и уходил, махнув рукой, а Начевный продолжал свою охоту, не обращая внимания на жужжавшие вокруг него немецкие пули.
- Все равно, ребята, от своей судьбы не уйдешь, - спокойно говорил Начевный своим товарищам.
- Если близка «твоя» пуля, от которой тебе суждено помереть, она тебя везде найдет, а далеко, - тебе боятся нечего: другая, все равно, тебя не тронет.
И судьба, в которую так верил Начевный, хранила храбреца и выносила его невредимым из самых опасных положений.
Отличался Начевный и в штыковой работе. Сильный духом и телом, Начевный, как истый малоросс, редко входил в азарт, граничащий с временной потерей самообладания, а прокладывал себе дорогу штыком и прикладом среди вражеских рядов также деловито, как проходил некогда с цепом в руках густые ряды ржаных снопов на гумне в своей родной деревне. В рукопашных схватках он как будто бы включал режим "берсерка", то есть просто крушил все кругом.
Спокойно работая во время штыковых схваток, Начевный всегда считал убитых им лично врагов и, чтобы не забыть числа их, после боя непременно делал на своей винтовке зарубки. Еще одна интересная особенность Ивана Начевного состояла в том, что он делал отметки на своем оружии по количество поверженных противников. Вообще-то портить казенное имущество было нельзя, но в Русской армии, как и в любой другой, героям позволялось несколько больше, чем простым бойцам, вот и на эти его действия вышестоящие офицеры закрывали глаза.
К концу мая того года число таких зарубок на винтовке Начевного пошло уже за сорок...
К этому времени Начевный уже имел Георгиевские кресты четвертой, третьей и второй степеней, и слава о нем разнеслась далеко за пределами его полка.
Погиб Начевный, как это часто бывает, чисто случайно. Произошло это так.
Полк только что сменился с позиций, чтобы идти в резерв на отдых. Едва рота Начевного отошла с версту, как Начевный вспомнил, что оставил свой кисет с табаком, который он получил в подарок и которым он очень дорожил.
- Стой! Не пойду без кисета, - сказал Начевный свои солдатам и, отпросившись у ротного командира, поспешил обратно в окопы.
Найдя кисет, Начевный догонял роту. Вдруг, недалеко в сторонке Начевный заметил трех немецких пехотинцев, по-видимому, отбившихся от своей части. Начевный и бросился к ним. Увидав бегущего к ним с винтовкой наперевес русского солдата, немцы кинулись наутек. Видя, что немцы, пожалуй, уйдут в лес, Начевный двумя выстрелами положил двух из них и побежал за третьим. Пробегая мимо убитых, Начевный заметил, что один из них - фельдфебель. Желая достать его документы, он остановился и, нагнувшись, стал обшаривать его карманы, бросив винтовку на землю.
Начевный не заметил, как на помощь убежавшему немцу подошли еще пятеро его товарищей, и все навалились на него. Привыкший в рукопашных боях ко всяким случайностям, Начевный так ударил кулаком одного из немцев, что у того сразу вылетела половина зубов. Остальные немцы, видя, что дело принимает плохой оборот, подняли Начевного на штыки.
На помощь к Начевному поспешили разведчики. Но было уже поздно: они застали героя без сознания, исколотого штыками.
На перевязочном пункте Начевный пришел в себя.
- Приходится умирать, - говорил он, слабея с каждой минутой,
- Ну, что ж! Умирать, так умирать. Не жаль. Нехай смерть. Жаль только, что третий немец убежал, не успел я его догнать.
Начальство Начевного, узнав об его последнем подвиге, представило его к высшей награде - Георгиевскому кресту первой степени. Когда принесли в полк винтовку Начевного, на ней насчитали 47 зарубок.
Спокойно работая во время штыковых схваток, Начевный всегда считал убитых им лично врагов и, чтобы не забыть числа их, после боя непременно делал на своей винтовке зарубки. Еще одна интересная особенность Ивана Начевного состояла в том, что он делал отметки на своем оружии по количество поверженных противников. Вообще-то портить казенное имущество было нельзя, но в Русской армии, как и в любой другой, героям позволялось несколько больше, чем простым бойцам, вот и на эти его действия вышестоящие офицеры закрывали глаза.
К концу мая того года число таких зарубок на винтовке Начевного пошло уже за сорок...
К этому времени Начевный уже имел Георгиевские кресты четвертой, третьей и второй степеней, и слава о нем разнеслась далеко за пределами его полка.
Погиб Начевный, как это часто бывает, чисто случайно. Произошло это так.
Полк только что сменился с позиций, чтобы идти в резерв на отдых. Едва рота Начевного отошла с версту, как Начевный вспомнил, что оставил свой кисет с табаком, который он получил в подарок и которым он очень дорожил.
- Стой! Не пойду без кисета, - сказал Начевный свои солдатам и, отпросившись у ротного командира, поспешил обратно в окопы.
Найдя кисет, Начевный догонял роту. Вдруг, недалеко в сторонке Начевный заметил трех немецких пехотинцев, по-видимому, отбившихся от своей части. Начевный и бросился к ним. Увидав бегущего к ним с винтовкой наперевес русского солдата, немцы кинулись наутек. Видя, что немцы, пожалуй, уйдут в лес, Начевный двумя выстрелами положил двух из них и побежал за третьим. Пробегая мимо убитых, Начевный заметил, что один из них - фельдфебель. Желая достать его документы, он остановился и, нагнувшись, стал обшаривать его карманы, бросив винтовку на землю.
Начевный не заметил, как на помощь убежавшему немцу подошли еще пятеро его товарищей, и все навалились на него. Привыкший в рукопашных боях ко всяким случайностям, Начевный так ударил кулаком одного из немцев, что у того сразу вылетела половина зубов. Остальные немцы, видя, что дело принимает плохой оборот, подняли Начевного на штыки.
На помощь к Начевному поспешили разведчики. Но было уже поздно: они застали героя без сознания, исколотого штыками.
На перевязочном пункте Начевный пришел в себя.
- Приходится умирать, - говорил он, слабея с каждой минутой,
- Ну, что ж! Умирать, так умирать. Не жаль. Нехай смерть. Жаль только, что третий немец убежал, не успел я его догнать.
Начальство Начевного, узнав об его последнем подвиге, представило его к высшей награде - Георгиевскому кресту первой степени. Когда принесли в полк винтовку Начевного, на ней насчитали 47 зарубок.
Портрета самого Героя не сохранилось. Но думается, что этот памятник, поставленный всем русским воинам, посвящен в том числе и Начевному. Памятник "Штыковая атака" создан народным художником России, скульптором Владимиром Суровцевым и посвящён памяти русских воинов, солдат и офицеров, павших в боях ПМВ войны. Памятник расположен в центре города Гусев (Калининградская обл.) и представляет собой скульптуру унтер-офицера русской армии, идущего в штыковую атаку.Памятник «Штыковая атака». Фото: группы "Вестник Калининграда"(ok.ru)
На боковой грани выбиты несколько строк из стихотворения Николая Гумилева, написанные поэтом (добровольцем той войны и обладателем нескольких Георгиевских крестов за храбрость) в военном 1914 году...Четверостишие Николая Гумилева на постаменте. Фото: prussia39.ru.
Торжественное открытие памятника состоялось в 2014 году – к столетию со дня начала Первой мировой войны и одного из её ключевых боев – битвы при Гумбиннене (ныне - Гусев). Битва под Гумбинненом, стало первой битвой на Восточном фронте в ходе ПМВ и считается самой успешной военной кампанией русской армии против войск Германии в ходе Восточно-Прусской операции.
https://cont.ws/@ronanejo/1841215/full