Великие истории любви. Триумф, трагедия и мистика в жизни лучшего голоса оперы Марии Каллас

Многие считают, что оперная дива Мария Каллас, очаровавшая в середине XX века весь мир, так и осталась непревзойденной в своем певческом таланте. Ее жизнь считали волшебной сказкой, но на самом деле судьба совсем не баловала певицу. Кроме фантастического успеха и любви публики в ее жизни было немало боли, трагедий и разочарований. Юная Мария дебютировала на сцене Афинской оперы в 1940 году. Ее появление в спектакле нельзя было назвать запланированным. Выступить девушке дали только благодаря тому, что исполнительница главной партии в «Тоске» Джакомо Пуччини заболела. Мария с родителями и старшей сестрой Джеки
Никому не известную девушку, полноватую и неуверенную в себе, пригласили благодаря яркому сопрано, но в ее успех никто по-настоящему не верил. Всего три года назад Мария с мамой приехала из Нью-Йорка в Афины, чтобы обучаться оперному пению и вот, такое небывалое везение!
Эльвира де Идальго выхлопотала любимой ученице место в Афинском оперном театре, где Каллас вскоре впервые вышла на сцену, исполнив партию Сантуццы в опере Пьетро Масканьи «Сельская честь». Критика с восторгом приветствовала появление в театре новой солистки, называя ее новой звездой; естественно, после такого громкого дебюта Марии пришлось сполна изведать, что такое зависть актрис.
Как только ей ни мешали, какие только интриги ни плелись в Афинской опере, только чтобы не дать Каллас пробиться вверх! Дело, как всегда, спас случай. Однажды заболела исполнительница главной партии в опере Джакомо Пуччини «Тоска», и администрация театра предложила Каллас заменить ее. Когда об этом узнала сама заболевшая, она отправила своего мужа, известного взрывным характером, в театр, велев ему любым способом помешать Марии Каллас выйти на сцену. Мария целыми днями пропадала в театре и выкладывалась на репетициях полностью, но ей казалось, что этого мало для достойного дебюта. Перед самым выходом на сцену произошел неприятный инцидент.
«Разве такой слонихе под силу будет спеть Тоску?» — услышала Каллас от одного из работников Афинской оперы. Обидчик тут же был нокаутирован крупной девушкой, которая буквально расплющила хаму нос кулаком.
Всего спустя мгновение после драки Каллас как ни в чем не бывало появилась на сцене с необходимым для роли выражением лица. В итоге Тоска пела с наливающимся под глазом синяком, но на таком душевном подъеме, с такой страстью и мастерством, что зал буквально рухнул к ногам молодой певицы.
Уже после первой арии все присутствующие поняли, что перед ними новая звезда. Овации казались бесконечными, а самые впечатлительные кричали «Божественный голос!» и пытались прорваться на сцену. В этот день Мария поняла, что если есть голос, то публика простит и лишние килограммы, и близорукость, и отсутствие лоска. Девочка, которую назвали при рождении Мария София Сеселия, родилась в Нью-Йорке, на Манхэттене 2 декабря 1923 года в семье греческих эмигрантов. Мать Марии, Евангелия, в юности увлекалась пением, но так и не смогла реализовать себя на сцене. Она хотела для своей дочери лучшей доли, поэтому с самых ранних лет занималась развитием ее талантов.
Она брала Марию с собой в библиотеку на Пятой авеню, с трех лет приучала к классической музыке, а в восемь нашла ей хорошего преподавателя вокала. В 1936 году Евангелия вернулась с дочерью в Афины, где было проще получить хорошее музыкальное образование и начать карьеру. В США тех лет не особо жаловали приезжих с юга Европы, считая их едва ли не «цветными» и найти себя в искусстве им было невероятно сложно. При поступлении в консерваторию мать Марии добавила ей возраст, сообщив комиссии, что дочери уже есть 16. Экзамен проходил на греческом языке, которого девушка не знала и Евангелине пришлось выступить в роли переводчика. Пение Каллас никто не оценил, и экзамены она провалила.
Но Евангелина не собиралась отступать — она нашла для дочки учителя греческого языка и преподавателя вокала, которые должны были подготовить будущую певицу к следующей попытке поступления. Четыре года упорного труда дали свои плоды — Мария София Сесилия, толстая девочка из Нью-Йорка, превратилась в Марию Каллас — звезду оперной сцены.
Голос Каллас, великолепное сопрано редкой силы и широкого диапазона, ее несомненный драматический дар и яркая индивидуальность привели критику и публику в восторг. Тут же посыпались новые предложения; Каллас прочили блестящее будущее. За четыре года Мария Каллас исполнила главные партии в операх Пуччини и Верди, Вагнера и Беллини; ее репертуар был разнообразен, а исполнение неизменно превосходным. Слава Марии Каллас росла на глазах – и это несмотря на то, что она по-прежнему была очень полной, к тому же обладала массой дурных привычек, например, грызла ногти. 
Почти сразу же после приезда в Грецию у Каллас начались проблемы с кожей. Сначала все думали, что дело в переходном возрасте, но это было не так — всю свою жизнь Мария должна была покрывать свое лицо и зону декольте толстым слоем грима, чтобы скрыть симптомы своей болезни. Это был дерматомиозит — прогрессирующее заболевание соединительной ткани и кожи, постепенно разрушающее и внутренние органы. Создавал проблемы певице и лишний вес, из-за которого она часто становилась мишенью для острот. Спустя десять лет после начала карьеры, уже будучи звездой мирового масштаба, Каллас занялась, наконец, собой и похудела. Шутки про «Аиду со слоновьими ногами» были забыты — избавившись от лишнего веса, Мария превратилась в настоящую красавицу.
Но настоящим знатокам оперного искусства было все равно как выглядит звезда. Их восхищал голос Каллас, которая в разных спектаклях могла исполнять партии различными голосами. Всего их у певицы было четыре и ей прекрасно удавались как партия Брунгильды, так и Эльвиры.
Студии звукозаписи выпускали пластинки с ее ариями, а типографии тиражировали ее портреты. Похудев, Мария стала для многих эталоном особой, греческой красоты. Совсем неудивительно, что мужчины были без ума от Каллас и признания в любви она получала ежедневно, как в письмах, так и лично.Мария Каллас и Джованни Менегини
Замуж Мария Каллас вышла за миллионера Джованни Менегини, который был  ее старше на 30 лет. Возможно, что Менегини, как любой хороший делец, понимал: Мария способна заработать миллионы. Он пошел на штурм по всем правилам: цветы, подарки, ужины в ресторанах и долгие совместные прогулки по романтическим улочкам Вероны. Мария чувствовала себя в его обществе на редкость хорошо: ей, с детства лишенной отца, очень не хватало рядом такого мужчины, как Менегини: опытного, надежного, способного защитить и ободрить. В одном из интервью она заявила: «Я поняла, что это тот человек, которого я ищу, уже через пять минут после нашего знакомства. Если бы Баттиста захотел, я тут же без всякого сожаления оставила бы музыку. В жизни женщины любовь значительно важнее, чем любой профессиональный триумф». Их роман продолжался два года, пока однажды Мария – девушка весьма серьезная и воспитанная в самых суровых традициях – не заявила ему: «Нас всюду видят вместе. Ты меня компрометируешь. Ты должен или жениться на мне, или перестать за мной ухаживать».
Женщина его не любила, но ценила заботу и умение красиво ухаживать. Кто-то был уверен, что причина таилась в богатстве итальянца, но это вряд ли было правдой. К моменту выхода замуж Каллас получала баснословные гонорары и могла сама позволить себе все что угодно.
Менегини решился. Все приготовления к свадьбе заняли у него несколько часов: сообщить родственникам, купить для Марии нарядное платье и договориться со знакомым священником. 21 апреля 1949 года Мария и Баттиста обвенчались в церкви Святого Филиппа. Свидетелей для церемонии нашли прямо на улице, они же были единственными гостями. И семья жениха, и мать невесты не одобрили этого брака. Евангелия была против того, что ее Мария выходит замуж не за грека, да к тому же вдвое старше ее, а Менегини считали, что Мария выходит замуж только из-за денег Баттисты. Кроме того, они опасались, что, женившись, он забросит семейное дело.
Родственники оказались правы: женившись на Марии, Баттиста все свои силы отдал заботам о ее карьере. Он стал для Марии не только мужем, но и отцом, менеджером, психоаналитиком и имиджмейкером. Он баловал свою жену, как любимого ребенка, и взял на себя все проблемы, связанные с организацией ее концертов, предоставив ей возможность целиком отдаться любимому делу – пению. 
Мария продолжала много работать. В 1951 году Каллас заключила контракт с известнейшим итальянским оперным театром «Ла Скала». Поначалу Мария делила свое звание примадонны «Ла Скала» с Ренатой Тибальди; но вскоре, обретя популярность и признание критики, Каллас поставила руководство театра перед выбором: или контракт с Тибальди разрывают, или уходит сама Каллас. Взвесив все «за» и «против», руководство выбрало Каллас – она была моложе, талантливее и больше нравилась публике. И не проиграло: в жизни театра началась новая эпоха, которая по праву называется эпохой Каллас. Она привлекала в театр лучших певцов и дирижеров; для нее ставились оперы, уже десятилетиями не шедшие на оперных сценах – «Альцеста» Глюка, «Весталка» Спонтини, «Орфей и Эвридика» Гайдна, «Медея» Керубини, «Анна Болейн» Доницетти… Мария, в совершенстве владевшая необходимой для таких партий техникой бельканто, буквально возродила их из забытья, а партии в этих операх стали признанными вершинами в ее творчестве. Публика была готова носить Марию на руках, выгодные контракты сыпались один за другим.Каллас всю себя отдавала пению, стремясь довести любую партию, любой жест до совершенства. «Я помешана на совершенствовании», – любила повторять она. Чтобы больше соответствовать своим ролям, в 1954 году Мария Каллас совершила настоящий подвиг – за несколько месяцев она похудела со ста килограммов до шестидесяти, превратившись из классической оперной певицы с габаритами афишной тумбы в красивую, стройную женщину. Что ей для этого пришлось сделать, неизвестно: говорили и про курс радикального голодания, и про некие чудодейственные таблетки, и даже про то, что Марии пришлось заразить себя глистами. На радостях Мария полностью сменила гардероб, скупив нарядов на несколько магазинов.
В своем новом облике она как нельзя лучше соответствовала своим героиням – Норме, Медее, Анне Болейн, Лючии… Слава ее давно уже вышла за пределы Европы; Мария Каллас много гастролировала, и зрители по всему миру имели возможность насладиться ее голосом и лично убедиться в правдивости всех титулов, которыми ее награждала щедрая на пышные эпитеты итальянская пресса: «непревзойденная», «неподражаемая», «божественная».. Теперь ее так называли в парижской Гранд-Опера, лондонском Ковент-Гардене и нью-йоркской Метрополитен-Опера. Всеми вопросами, связанными с контрактами, гостиницами, билетами и прочим, занимался Менегини. Когда он не мог сопровождать Марию в поездках, он звонил ей каждый день, требуя отчета обо всем – как идут репетиции, что сказала критика после выступлений, нравится ли ей гостиница и какого цвета платья она себе купила. А она писала ему подробнейшие письма и отправляла местные газеты с рецензиями.Сам Джованни был влюблен в свою Марию безумно. Он передал родственникам руководство своей компанией и полностью посвятил себя молодой супруге. Менегини стал для Каллас всем — секретарем, администратором, продюсером. Со стороны казалось, что их брак идеален и продлится до конца жизни, но Мария сама все испортила, впервые по-настоящему влюбившись.
Казалось, ничто не может нарушить этот прекрасно отлаженный механизм – даже то, что после резкого похудения у Марии начали сдавать нервы. Она стала раздражительной, устраивала скандалы по пустякам – например, могла закатить прислуге скандал из-за того, что продукты в холодильнике стоят не на той полке, на которой она привыкла. Мария постоянно ссорилась с администрацией театров и партнерами по сцене, но примадонне все прощали – чем больше скандалов устраивала Мария, тем лучше она пела, тем больше страсти звучало в ее голосе, тем более убедительной была ее игра. Друзьями Каллас и ее мужа были самые видные итальянцы, среди которых – кинорежиссер Лукино Висконти, композитор Леонард Бернстайн, фельетонистка Эльза Максвелл.Именно Максвелл в 1957 году на одном из своих вечеров познакомила Марию с судостроительным магнатом Аристотелем Онассисом. Они обменялись любезностями – и разошлись. А в начале 1959 года они снова встретились – на этот раз на балу, который ежегодно устраивала графиня Костельбарко. Мария пригласила Онассиса на свое выступление – она пела «Медею», одну из лучших своих партий, – а он пригласил ее и Менегини в круиз на своей знаменитой яхте «Кристина». Сам Онассис говорил: «Эта встреча была исторической, ведь мы были самыми знаменитыми греками в мире».
Аристотель Онассис так же как и Джованни Менегини был миллионером, но гораздо более успешным. Но в отличие от итальянца, на момент знакомства с оперной дивой он состоял в браке. Их знакомство начиналось вполне безобидно — Онассис пригласил Марию и ее мужа покататься на яхте по Средиземному морю. Та самая яхта Онассиса «Кристина О»
Но уже спустя пару дней все присутствующие начали замечать, что пока Джованни отдыхает в шезлонге на палубе, его жена уединяется с владельцем яхты в его каюте. Казалось, что Менегини все устраивало и многие даже были уверены, что он сам подложил жену под Онассиса, например, ради денег.
Но, скорее всего, Джованни, привыкший к мелким интрижкам супруги, просто не воспринял всерьез происходящее. Возможно он думал, что все закончится так же быстро, как и началось. За семь лет семейной жизни Каллас не раз уходила от мужа, но каждый раз возвращалась и всегда бывала великодушно прощена.
Но в этот раз все было по-другому. После морской прогулки, едва ступив на берег, Каллас и жена Онассиса Тина одновременно подали на развод. Вскоре Мария и Аристотель начали жить вместе и в жизни оперной звезды начался новый период, который сложно назвать безоблачным. Мария Каллас и Аристотель Онассис
Аристотель относился к Марии совсем не так, как Джованни. Он издевался над партнершей и нередко распускал руки, причем мог ударить супругу (граажданскую) в присутствии посторонних. Каллас терпела все его выходки, списывая все то на сложный период жизни, то на тяжелый характер мужа.
Когда женщина забеременела, Онассис потребовал, чтобы она сделала аборт, грубо мотивировав это тем, что у его состояния уже есть наследники. Из-за проблем в семье здоровье Каллас пошатнулось и ей иногда приходилось отказываться от выступлений. Организаторы и публика поняли это по-своему и певица заработала репутацию капризной и скандальной знаменитости.
Тем временем оперная карьера Марии Каллас рушилась на глазах. Ей стало сложно брать ноты, которые раньше давались играючи, а в самые ответственные моменты не хватало дыхания. Это начал давать о себе знать дерматомиозит, постепенно превратившийся из косметического дефекта в тяжелое хроническое заболевание.
В конце 60-х произошло то, что рано или поздно должно было случиться — Мария сорвала финал оперы, не сумев справиться с арией. Армия поклонников растаяла как дым и все, что осталось бывшей звезде — это насмешки в прессе и шепот за спиной. Свадьба Онассиса и Жаклин Кеннеди на острове Скорпиос
Тем временем Онассис, которого связывал с Каллас лишь гражданский брак, времени даром не терял. Находясь в отъезде, Каллас узнает из газет, что ее возлюбленный женился на Жаклин Кеннеди, вдове президента Джона Кеннеди. Мария была потрясена вероломным предательством Аристотеля.
Говорят, что узнав о свадьбе, она сказала: «Боги будут справедливы. Есть на свете правосудие». Многие считают слова оскорбленной женщины проклятием — все наследники Онассиса, для которых он так берег свои миллионы, умерли. В 1973 году Александр Онассис, сын миллионера, погиб в авиакатастрофе. А в 1988 году при невыясненных обстоятельствах ушла из жизни и его любимая дочь Кристина, которой было всего 37 лет. Мария Каллас в роли Медеи
Через месяц после женитьбы на Кеннеди Онассис примчался в Париж и умолял возлюбленную о прощении, заверяя, что этот брак для него всего-то пиар-ход и имиджевая сделка, которая не имеет ничего общего с чувствами и отношениями...
Последние годы своей жизни Онасисс находил успокоение только с всепрощающей Марией.  Умер он 15 марта 1975 года в парижской больнице, а рядом с ним была Мария Калласс. Джеки в это время находилась в Нью-Йорке, а когда узнала о смерти своего благоверного, то невозмутимо заказала у Валентино коллекцию траурных платьев (Джеки Кеннеди, оказалась дамой расчётливой, чересчур энергичной и холодной).
Но удары судьбы, сыпавшиеся на Каллас со всех сторон, не могли ее сломить. Она потеряла голос, но у нее осталась яркая экзотическая внешность. Античный тип лица Марии привлек внимание режиссера Пьера Пазолини, который предложил женщине сыграть роль Медеи в своем историческом фильме. Фильм имел успех, но кино так и не стало вторым призванием бывшей солистки оперы.
Болезнь Каллас прогрессировала и женщине ничего не оставалось кроме как уйти на покой. Последние годы великой певицы прошли в Париже, где она жила как отшельница, практически не выходя из квартиры. Она умерла от сердечного приступа в 1977 году, на два года пережив предавшего ее Онассиса. Марии было всего то 53 года, но дерматомиозит не оставил ей ни единого шанса.
После скоропостижной смерти Марии Каллас ходили самые разные слухи. Говорили, что ее отравила бывшая соперница по сцене, не простившая ошеломляющий успех певицы, но, причиной смерти была болезнь Марии, которая разрушила сердечную мышцу. Но даже после смерти эта женщина не обрела покой. Урну с ее прахом, помещенную в колумбарий парижского некрополя Пер-Лашез, похитили. Спустя время останки певицы были возвращены, но во избежание повторения неприятной истории было решено развеять прах над Эгейским морем. Пустая урна с именем Марии Каллас сейчас находится на парижском кладбище и к ней приходят поклонники ее великого таланта.