Жизнь |
Как журналистка в погоне за сенсацией погубила десятки учёных
131
В 1945-м Штаты провели стартовые испытания атомного заряда, а после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки всплыл американский план «Тоталити», угрожавший советской обороне. Над Москвой нависла угроза ядерной атаки, по причине чего Кремль бросил все силы на разработку срочного атомного проекта.
В разгар научной работы органы госбезопасности вывели из строя десятки лучших советских геологов, отвечавших за разработку урановых месторождений. Досаде не было предела, когда выяснилось, что репрессии спровоцировала амбициозная журналистка и ее безответственность.
Сибирь изобиловала месторождениями.
С 17 века в восточную Сибирь устремлялись купцы и промышленники. Красноярский край всегда славился богатством природных ископаемых: на той территории сосредоточены не менее пятой части общероссийского золота, солидные залежи нефти, газа, руд и др. В 1949 году Красноярск всколыхнуло «дело геологов», инициированное после визита в Минусинск столичной журналистки Шестаковой. В поисках газетной славы она несколько лет искала в Сибири есть уран с целью доказать, что ученые скрывают эту информацию от партии. От урана зависело будущее атомного проекта и национальная безопасность, поэтому тема была горячей.
Красноярские ученые сдавали найденные материалы в краеведческий музей, куда и пожаловала «звезда» своего времени. Гостья обнаружила в музее кусочки урана, привезённые в Сибирь из Германии ещё на заре XX века, и образец урановой руды из Ферганы. При этом местные ученые пояснили, что эти образцы не имеют к Красноярскому краю никакого отношения. Шестакова грубо проигнорировала эти комментарии и начала журналистское расследование. Так по стране покатилась версия о сокрытии урановых месторождений в Красноярском крае.
Трагедию спровоцировал заграничный экспонат.
Первым делом музейные образцы урана отправились на экспертизу в Москву. Естественно, уран был обнаружен. Шестакова ликовала, сдвинув злополучное расследование с мертвой точки. Она замахнулась на информационную бомбу, доказывая факт предательства Родины первыми геологами страны. О вражеской группе советских ученых журналистка доложила своему непосредственному руководителю — главреду «Правды» Петру Поспелову. В марте 1949-го их совместный доклад был представлен на очередном заседании Политбюро. В срочном порядке сформировали комиссию во главе с Берией, курировавшим атомный проект, и власти взялись за Министерство геологии.
В считанные дни на ковер к самому Сталину попал министр геологии Малышев. Хмурый вождь спросил, какие конкретно полезные ископаемые имеются в Сибири. «Медь, олово, никель, золото и много других», — спокойно отчитался министр. «А уран?» Малышев не обманул, сказав, что урановые объекты в Сибири отсутствуют, но Иосиф Виссарионович выпалил: «Геологи вас обманывают, там есть урановые объекты, которые они не хотят выявлять».
Министр геологии Малышев.
Понятно, что эта реплика равнялась приговору. Малышева сходу сняли с поста, временно переведя на должность начальника Северо-Западного геологического управления. 23 мая 1949-го арестовали профессора Владимира Крейтера. Позже дочь Ирина вспоминала, как в их коммунальную квартиру с ордером на арест явились четыре офицера и увели отца. Крейтер был выдающимся ученым. Он основал кафедру разведочного дела в столичном геологоразведочном институте, защитил ценную докторскую диссертацию по полезных ископаемых, возглавлял техсовет Министерства геологии Советского Союза. По его учебникам воспитывались тысячи будущих ученых по всей стране. Следующим задержали профессора Томского университета Ивана Баженова, курировавшего кафедру минералогии. Легендарный сибирский ученый в 1920-х ногами исходил Западный Саян, открыв десятки месторождений, обнаружив железную руду и научив страну производить алюминий из сибирских нефелинов.
В Великую Отечественную обеспечил страну оловом, совершая громкие открытия с одним только компасом и геологическим молотком. Весной того же года пострадали ещё 27 первых геологов, академиков, профессоров, руководителей, преподавателей. Аресты докатились до Москвы, Ленинграда и Алма-Аты. «Предателей» на поездах и самолётах доставляли на Лубянку, помещая в камеры-одиночки. После торопливого расследования раздавали огромные сроки и этапировали в ГУЛАГ. Шестеро назад не вернулись.
После смерти Сталина всех, разумеется, реабилитировали. Теперь пострадала доносчица Шестакова. После письма на имя Хрущева профессора Крейтера в 1956-м её исключили из КПСС. Достоверно дальнейшая судьба журналистки неизвестна, но поговаривали, что ее поместили в психбольницу, откуда она уже не вышла. А вот ее редакционный руководитель Поспелов в 1958-м стал Героем Социалистического Труда.
Амбиции журналистки погубили десятки ученых.
Спустя годы историки задались вопросом: почему Берия, не допускавший арестов в доверенном ему ядерном секторе, дал ход заведомо туфтовому делу? Когда в 1945-м заработала правительственная программа «атомная бомба», отсутствие урана для нужд промышленного реактора стала настолько критичной, что с позволения Сталина работы финансировались по фактическим затратам — без утвержденных заранее смет. Согласование геологоразведочных работ и строительства предприятий для урановой добычи часто принимались спешно и вопреки общепринятой стадийности, что провоцировало конфликты между Главком Мингео СССР и Первым главным управлением при Спецкомитете СНК (СМ) СССР.
Тогдашний руководитель отдела 1-го Главка Пятов констатировал: «Руководство Главка Мингео СССР и особенно главный геолог академик И. Ф. Григорьев, воспитанный на традициях соблюдения стадийности, зачастую выступали против больших объемов геологоразведочных, а иногда и эксплуатационных работ на недостаточно подготовленных объектах». Вероятнее всего, Берия просто решил убрать Григорьева, тормозившего разрешение проблемы с урановым сырьем. Лаврентию Павловичу проще было привести в Министерство геологии своего человека. Могла сыграть роль и личная неприязнь. Берия давно знал прежнего министра геологии Малышева, и незадолго до событий они знатно поссорились в ходе совместной инспекции на Кавказ.
В разгар научной работы органы госбезопасности вывели из строя десятки лучших советских геологов, отвечавших за разработку урановых месторождений. Досаде не было предела, когда выяснилось, что репрессии спровоцировала амбициозная журналистка и ее безответственность.
Погоня за сенсацией
Сибирь изобиловала месторождениями.
С 17 века в восточную Сибирь устремлялись купцы и промышленники. Красноярский край всегда славился богатством природных ископаемых: на той территории сосредоточены не менее пятой части общероссийского золота, солидные залежи нефти, газа, руд и др. В 1949 году Красноярск всколыхнуло «дело геологов», инициированное после визита в Минусинск столичной журналистки Шестаковой. В поисках газетной славы она несколько лет искала в Сибири есть уран с целью доказать, что ученые скрывают эту информацию от партии. От урана зависело будущее атомного проекта и национальная безопасность, поэтому тема была горячей.
Красноярские ученые сдавали найденные материалы в краеведческий музей, куда и пожаловала «звезда» своего времени. Гостья обнаружила в музее кусочки урана, привезённые в Сибирь из Германии ещё на заре XX века, и образец урановой руды из Ферганы. При этом местные ученые пояснили, что эти образцы не имеют к Красноярскому краю никакого отношения. Шестакова грубо проигнорировала эти комментарии и начала журналистское расследование. Так по стране покатилась версия о сокрытии урановых месторождений в Красноярском крае.
Гнев вождя
Трагедию спровоцировал заграничный экспонат.
Первым делом музейные образцы урана отправились на экспертизу в Москву. Естественно, уран был обнаружен. Шестакова ликовала, сдвинув злополучное расследование с мертвой точки. Она замахнулась на информационную бомбу, доказывая факт предательства Родины первыми геологами страны. О вражеской группе советских ученых журналистка доложила своему непосредственному руководителю — главреду «Правды» Петру Поспелову. В марте 1949-го их совместный доклад был представлен на очередном заседании Политбюро. В срочном порядке сформировали комиссию во главе с Берией, курировавшим атомный проект, и власти взялись за Министерство геологии.
В считанные дни на ковер к самому Сталину попал министр геологии Малышев. Хмурый вождь спросил, какие конкретно полезные ископаемые имеются в Сибири. «Медь, олово, никель, золото и много других», — спокойно отчитался министр. «А уран?» Малышев не обманул, сказав, что урановые объекты в Сибири отсутствуют, но Иосиф Виссарионович выпалил: «Геологи вас обманывают, там есть урановые объекты, которые они не хотят выявлять».
Необдуманные репрессии
Министр геологии Малышев.
Понятно, что эта реплика равнялась приговору. Малышева сходу сняли с поста, временно переведя на должность начальника Северо-Западного геологического управления. 23 мая 1949-го арестовали профессора Владимира Крейтера. Позже дочь Ирина вспоминала, как в их коммунальную квартиру с ордером на арест явились четыре офицера и увели отца. Крейтер был выдающимся ученым. Он основал кафедру разведочного дела в столичном геологоразведочном институте, защитил ценную докторскую диссертацию по полезных ископаемых, возглавлял техсовет Министерства геологии Советского Союза. По его учебникам воспитывались тысячи будущих ученых по всей стране. Следующим задержали профессора Томского университета Ивана Баженова, курировавшего кафедру минералогии. Легендарный сибирский ученый в 1920-х ногами исходил Западный Саян, открыв десятки месторождений, обнаружив железную руду и научив страну производить алюминий из сибирских нефелинов.
В Великую Отечественную обеспечил страну оловом, совершая громкие открытия с одним только компасом и геологическим молотком. Весной того же года пострадали ещё 27 первых геологов, академиков, профессоров, руководителей, преподавателей. Аресты докатились до Москвы, Ленинграда и Алма-Аты. «Предателей» на поездах и самолётах доставляли на Лубянку, помещая в камеры-одиночки. После торопливого расследования раздавали огромные сроки и этапировали в ГУЛАГ. Шестеро назад не вернулись.
После смерти Сталина всех, разумеется, реабилитировали. Теперь пострадала доносчица Шестакова. После письма на имя Хрущева профессора Крейтера в 1956-м её исключили из КПСС. Достоверно дальнейшая судьба журналистки неизвестна, но поговаривали, что ее поместили в психбольницу, откуда она уже не вышла. А вот ее редакционный руководитель Поспелов в 1958-м стал Героем Социалистического Труда.
Рука Берии
Амбиции журналистки погубили десятки ученых.
Спустя годы историки задались вопросом: почему Берия, не допускавший арестов в доверенном ему ядерном секторе, дал ход заведомо туфтовому делу? Когда в 1945-м заработала правительственная программа «атомная бомба», отсутствие урана для нужд промышленного реактора стала настолько критичной, что с позволения Сталина работы финансировались по фактическим затратам — без утвержденных заранее смет. Согласование геологоразведочных работ и строительства предприятий для урановой добычи часто принимались спешно и вопреки общепринятой стадийности, что провоцировало конфликты между Главком Мингео СССР и Первым главным управлением при Спецкомитете СНК (СМ) СССР.
Тогдашний руководитель отдела 1-го Главка Пятов констатировал: «Руководство Главка Мингео СССР и особенно главный геолог академик И. Ф. Григорьев, воспитанный на традициях соблюдения стадийности, зачастую выступали против больших объемов геологоразведочных, а иногда и эксплуатационных работ на недостаточно подготовленных объектах». Вероятнее всего, Берия просто решил убрать Григорьева, тормозившего разрешение проблемы с урановым сырьем. Лаврентию Павловичу проще было привести в Министерство геологии своего человека. Могла сыграть роль и личная неприязнь. Берия давно знал прежнего министра геологии Малышева, и незадолго до событий они знатно поссорились в ходе совместной инспекции на Кавказ.