Как работать на дому и не вогнать себя в депрессию: история одного фрилансера

Непредсказуемость доходов, минимизация общения с людьми и чрезмерная зависимость от социальных медиа приводят к тому, что самозанятость еще больше усложняет жизнь людей с проблемами психического здоровья, пишет The guardian.

  Я помню тот день, когда решил стать независимым. Это было в 2015 году, я работал на полной занятости, чем был недоволен, и бесконечные размышления об этом буквально душили меня.
  В моем почтовом ящике оказалось предложение краткосрочного контракта, который дал бы мне свободу и гибкость, которых я так жаждал. Я видел это так: утром я готовлю себе здоровые завтраки и бегаю трусцой перед началом работы, наслаждаясь тем, что каждый день может принести новые, неожиданные задачи и вызовы.
  Я один из примерно 4,6 миллионов фрилансеров в Великобритании и, как многих из тех, кто мечтает о карьере в качестве самостоятельного автора, меня соблазнила идея работать в деревенских кофейнях или в кровати, с симпатичной пушистой собакой рядом со мной. Единственное, чего я не ожидал – это реальности.
  У меня нездоровые отношения с социальными медиа, это правда; я часами смотрю на людей, чья жизнь, кажется, идет намного лучше, чем моя, и впадаю в состоянии неуверенности в себе.
  Переход на фриланс усилил мою зависимость от соцсетей – как и ощущение, что я должен появиться в Интернете сам. Я присоединился к группам Facebook для коллег-внештатных журналистов и каждое утро читал новости на Twitter. Я начал замечать, что другие фрилансеры вывешивают фотографии своих опубликованных работ на Instagram, и стал беспокоиться: достаточно ли я себя продвигаю?
  На тот момент я занимался фрилансом уже шесть месяцев, и контракт, который я первоначально взял, истек. Я работал из дома на полную ставку, и, хотя у меня было достаточно доходов, чтобы оплачивать все мои расходы, отсутствие рутины заставляло меня чувствовать, что я теряю контроль над своей жизнью.
Мне было вдвойне трудно справиться с этим, поскольку я страдаю депрессией. То, что должно было стать моей мечтой, начало крушить все вокруг меня: я вновь и вновь прокручивал ленту Twitter только для того, чтобы увидеть, что другие молодые фрилансеры более успешны, чем я.
  Я был настолько соблазнен идеализированным в Instagram фрилансом, что не подумал о негативах, таких, как спорадический и непредсказуемый доход, большое сокращение контактов с людьми и чрезмерная зависимость от Интернета.
  То, что я чувствовал, было далеко не ново. Исследование, проведенное в 2007 году немецкими внештатными сотрудниками медиаиндустрии, показало, что среди внештатных сотрудников очень высокий уровень падения самооценки из-за неблагоприятных психосоциальных условий работы. Также исследование показало, что мужчины от этой проблемы страдают больше, чем женщины, но думаю, что это не точные данные, так как читал бесчисленные обсуждения того, что основная проблема  фрилансеров – это отсутствие самоуважения. Они говорят об этом в группах на Facebook для женщин-фрилансеров. Каждую неделю или даже чаще кто-нибудь из них жалуется на непринятые материалы, или на то, что им тяжело говорить о повышении зарплаты.
  Выйти из пике стало возможно, когда я понял несколько вещей: что я был не одинок в своих ощущениях; что поддержка была доступна в социальных сетях, если я участвовал в позитивных дискуссиях. И что рутина, которой я возмущался при полной занятости, была невероятно важна.
  Вместо того чтобы позволить моей депрессии и негативным чувствам относительно фриланса питать друг друга, я предпринял согласованные усилия, чтобы контролировать их. Я ограничиваю свои периоды онлайн до 20 минут, я перестаю бесцельно прокручивать ленты Twitter у людей, которым завидую, и, ожидая важного электронного письма, занимаюсь чем-нибудь другим, вместо того чтобы пялиться в почтовый ящик и тревожиться.
  Также важно знать, когда делать перерывы. Я понял, что брать на себя слишком много – означает не работать в полную силу.
  Придерживаться рутины и вставать рано может быть гигантской задачей, тем более при депрессии. Но и фриланс может быть жестоким и неопределенным. Однако я решил, что не позволю ему победить меня, и теперь понимаю, что интернет может быть моим союзником в этом, а не врагом.