Масштабная перезагрузка

Дональд Трамп собирается в Китай. Визит должен был начаться 31 марта, но вроде отложен на месяц из-за войны в Иране: Трамп хотел бы приехать в Пекин как победитель, но в его театре военных действий что-то пошло не так. Главная цель визита — разрулить накопившиеся торгово-экономические противоречия США и КНР. Товарооборот между США и КНР в прошлом году хотя и сохранил большой объем, но за год упал аж на 18,7% по сравнению с 2024 годом, составив приблизительно $559,74 млрд. На фоне затеянной Трампом торговой и тарифной войны китайский экспорт в США упал на 20% (до $420,05 млрд), а импорт американских товаров — на 14,6% ($139,69 млрд). Это стало развитием ранее наметившейся тенденции на отказ Пекина от прежней ориентации на американский рынок и на снижение зависимости от него. За счёт чего?Ранее многие считали, что американский огромный рынок незаменим для Китая. Оказалось, что не так. Но, по сути дела, Китай сейчас проводит масштабную перезагрузку всей своей внешней торговли. Не без успеха: в прошлом году достигнут рекордный внешнеторговый профицит у КНР в 1 триллион долларов (по сумме торговли со всем миром). Переориентация идёт в основном на Латинскую Америку (про неё ещё недавно говорили как про «задний двор США») и Юго-Восточную Азию. К примеру, только в Мексике китайские корпорации утроили своё присутствие всего за три года, превратив её в стратегический плацдарм на североамериканском рынке. Китайский экспорт в Юго-Восточную Азию также растёт в два раза быстрее, чем раньше. Рост экспорта из Северной и Восточной Азии (включая Китай) теперь направлен не столько на Запад, сколько в ту же Латинскую Америку (рост на 59% за три года), на Ближний Восток и в Африку (на 52%).Активно увеличивается доля стран мегапроекта BRI («Один пояс, один путь») для КНР: всего это более 140 стран-партнёров в Азии, Африке, Европе и Латинской Америке (Россия формально сюда не входит), охватываемых масштабными инфраструктурными и инвестиционными проектами. Их доля во внешней торговле Китая уже превысила половину его внешнеторгового оборота. Китай является сегодня одним из трёх ключевых экономических игроков в Латинской Америке, а для ряда стран — Бразилии, Чили, Перу, Уругвая — он стал уже главным торговым партнёром. В 2025 году объем торговли Китая с Латинской Америкой (включая Карибы) превысил 570 млрд долларов, с прогнозом выхода за 700 млрд в следующем десятилетии. Ещё с 2018 г. Латинская Америка официально включена в инициативу «Один пояс, один путь», с тех пор подписано около 1000 двусторонних соглашений в области торговли, инвестиций и кооперации. В основном в Латинской Америке Китай интересует импорт полезных ископаемых (треть товарооборота, нефть и нефтепродукты — дополнительно ещё 12%) и сельскохозяйственных культур (в основном масличные), экспортирует туда Китай промышленные товары, электронику, транспорт, IT-технологии. Активно развивается производство на месте (в нашей стране КНР это делает крайне неохотно): это, например, электромобильные проекты в Бразилии, производство автозапчастей в Мексике и т. д. Китай реконструирует огромный порт Чанкай в Перу, который должен переориентировать часть потока Латинская Америка — Азия с маршрута через Атлантику и Панамский канал на прямой выход в Тихий океан.Также Китай стал крупнейшим торговым партнёром Африки ещё полтора десятилетия назад. Товарооборот КНР со странами континента в прошлом году достиг рекордных $348,05 млрд, продемонстрировав рост на 17,7% по сравнению с 2024 годом. Экспорт из КНР вырос на 25,8% (до $225,03 млрд), а импорт из стран Африки увеличился на 5,4% (до $123,02 млрд), при этом дефицит торгового баланса для Африки вырос до $102,01 млрд. Для сравнения, товарооборот России со странами Африки по итогам 2025 года достиг около $27,7–27,8 млрд, также показав устойчивый рост.Африка для Китая стала одним из ключевых регионов мегапроекта «Один пояс, один путь». Китайские компании там строят дороги, порты, железные дороги, энергетические объекты и промышленные парки (примерно то же самое, чем там долгие годы занимался Советский Союз, только у Китая все строго на рыночной основе, а не ради абстрактных идей), закрепляя за собой долгосрочные торговые потоки. При этом африканские страны все чаще добиваются от Китая инвестиций в переработку сырья и развитие региональных цепочек добавленной стоимости на месте.Китай рассматривает укрепление связей с Латинской Америкой и Африкой не просто как диверсификацию торговли, а как системную стратегию слома однополярного мирового порядка и снижения рычагов давления со стороны США — санкционных, финансовых и политических. В конце 2025 года Китай, например, опубликовал уже третью «Белую книгу» по Латинской Америке, открыв её разделом «Программа солидарности», в котором центральное место занимают вопросы Тайваня, реформа глобального управления и прямое противодействие «гегемонии США». Это принципиально отличается от предыдущих документов, ориентированных сугубо на экономическую кооперацию: теперь геополитика стоит на первом месте. Также Китай активно продвигает юань как средство платежа в торговых расчётах со странами Латинской Америки и Африки. Контракты на управление важнейшими портами (Чанкай в Перу, ранее китайская управляющая компания Hutchison «рулила» портами на входе и выходе из Панамского канала, но под давлением США панамский суд этот контракт расторг) позволяют Китаю утвердить своё присутствие в морских коридорах, где ещё недавно полностью господствовали США. При этом Китай позиционирует себя как представителя «незападного» большинства: противопоставляет «уважение суверенитета» американской политике давления и интервенций, используя историческую память о колониализме и выступая против зависимости от МВФ и Всемирного банка как «проамериканских институтов».Так что когда и если Трамп все же доедет до Китая, то вне зависимости от исхода войны против Ирана он будет выглядеть как представитель «отступающей империи».